Высказавшись в такой манере и услышав одобрительное ворчание стоящего невдалеке мужчины, я с чистой совестью развернулась, чтобы уйти. Однако, юная лиссэс нагнала меня и тронула за рукав, вынуждая остановиться.
— Постой, девочка. Не желаешь пообедать со мной?
Инстинкт самосохранения, умноженный на подозрительность, советовал отказаться, но есть мне хотелось сильно. Наплевав на возможные последствия, я кивнула, и девушка повела меня за собой.
Порою судьба выкидывает странные шутки. Спеша за Эйтаном, я нашла взглядом ту самую уютную чайную, куда лиссэс пригласила почти десять лет назад маленькую муэти. Глядя на уютные витражи окон, я словно слышала издали наши голоса, чуть искаженные временем и памятью.
«— Ты могла бы работать у нас, стать ученицей…
— Простите, Госпожа, но я не подхожу для такого. Моё призвание — знания, не красота. Боюсь, Вас не поймут, если Вы приведёте в Дом такую, как я.
— Жаль, что ты так думаешь, но — твоё право. Я слышала, что в городской Библиотеке нужна служанка. Возможно, тебя это заинтересует… Прощай, девочка.
— Прощайте…»
Потом, сидя в одиночестве среди пыльных фолиантов, я не раз вспоминала эту встречу. И, вопреки всем доводам логики, точила, как могильный червь, предательская мыслишка: а что было бы в случае моего согласия?
Разумеется, мои сомнения ничего не дали, но я извлекла из этого жизненно важный урок. Всегда лучше рискнуть, даже если сомневаешься в результате, чем не делать совсем ничего и жалеть потом об упущенном мгновении.
Я не стану жалеть…
На этой оптимистичной ноте принц прервал мои размышления, резко схватив за запястье и затащив в какой-то узенький проулок. Тихо охнув от боли, я отчаянно заморгала, возвращаясь в реальность, и изумлённо уставилась на высокий ажурный заборчик, испрещенный изображениями ящериц.
— Амулет на тебе? — уточнил Змей холодно.
— Да, — отозвалась я, нащупав на шее прохладный овал.
Удовлетворенно кивнув каким-то своим мыслям, Эйтан прикоснулся перстнем к забору. По его поверхности словно бы пошла рябь; ящерицы зашевелились, закопошились, как потревоженные насекомые, испугавшиеся света; на поверхности, ранее казавшейся гладкой, медленно проступили очертания небольшой калитки. Крепко ухватив меня за запястье, принц решительно приблизился к дверце и резко её распахнул.
— Закрой глаза и не обращай внимания на звуки: это иллюзия, — бросил Эйтан через плечо, и, покрепче сжав мое запястье, шагнул вперёд. Послушно зажмурившись, я последовала за ним.
Спустя несколько шагов до моего слуха долетел тихий щелчок — калитка за нашими спинами, видимо, захлопнулась.
— Глаза, — бесстрастно напомнил Эйтан, но спустя несколько мгновений голос его утонул в переплетении диких звуков. Вой, шелест, стоны, проклятия, которые кто-то нашёптывал на многих языках…
Вздрогнув от неожиданности, я едва не ослушалась принца — так велико было желание воочию увидеть происходящее. Но рука, предупреждающе стиснувшая моё запястье, обожгла неожиданным теплом и отрезвила.
С каждым шагом странный шум все нарастал, словно мы находились в эпицентре урагана. Амулет в моем кулаке нагрелся, а рука принца, сжавшая мне запястье, слегка дрожала, но в остальном жуткие звуки оставались, к счастью, просто звуками: никакого физического дискомфорта не было.
Дабы отвлечься от неприятного звукового сопровождения, вызывающего невольную дрожь, я принялась считать шаги. Первый, второй, третий…
На десятом шаге шум вокруг нас внезапно стих, а рука принца на моём запястье дрогнула. Эйтан остановился, и я, разумеется, последовала его примеру.
— Какие знатные гости посетили ныне нашу скромную обитель, — разорвал воцарившуюся тишину приятный, чуть резковатый женский голос, показавшийся мне смутно знакомым. Будучи не в силах дальше сдерживаться, я распахнула глаза и едва сдержала рвущийся из горла крик: клинок, приставленный к горлу принца, произвёл на меня неизгладимое впечатление, как и кровавая дорожка, по непонятной причине стекающая по его щеке.
Подавив в себе первую панику, я окинула открывшуюся мне картину более внимательным, оценивающим взглядом.
Декорацией для этого акта трагикомедии, по недоразумению названной моей жизнью, служил роскошный ухоженный сад, обступающий узкую тропинку плотной благоухающей стеной. Он не потерял своей красоты даже в тот миг, хотя многие деревья, повинуясь, очевидно, заложенной в них магии, ожили и тянули к нам шевелящиеся ветви и побеги, подобные когтям хищных зверей.
Стояли мы у крытой деревянной веранды, утопающей в вычурных цветах. Компанию нам составляли трое пэров (в их принадлежности к знати сложно было бы усомниться даже без вееров, которые они сжимали в руках) и несколько странных полупрозрачных воинов, один из которых и приставлял клинок к горлу Эйтана. Меня воители обходили стороной, как и хищные побеги растений: очевидно, амулет служил мне надёжной защитой ото всех проявлений магии.
Всеми силами подавляя в себе желание сейчас же начать душить венценосного идиота, невесть зачем лишившего себя столь мощного амулета, я вернула внимание к тем, кто на данный момент был нашей основной проблемой.
Они стояли треугольником, не перекрывая, однако, друг другу траекторию возможной магической атаки; их веера, которые они держали в левых руках, были полураскрыты и чуть отведены в сторону, демонстрируя тем самым жест откровенного предупреждения.
Дальше всех от нас, на веранде, застыл юноша с острыми, неприятными чертами лица и водянисто-карими глазами. Смотрел он чуть исподлобья, и предвкушающая усмешка, кривившая его полные губы, вкупе с шальным взглядом утвердила меня в единственном мнении: этот юный пэр из тех, кто любит развлечения и имеет о них весьма своеобразное представление. Достаточно даже не слова — жеста — со стороны лидера группы, чтобы эта машина для убийств сорвалась с места и кинулась на нас.
Чуть ближе к нам, в тени пышно цветущих рододендронов, стоял светловолосый мужчина средних лет. Его несколько женоподобное привлекательное лицо имело выражение фоновой мечтательности, которая в данной ситуации вызывала откровенные опасения. Стоял он расслаблено, смотрел с лёгким любопытством, без злобы, но что-то подсказывало: лучше трижды встретиться в тёмном переулке с юношей с веранды, чем единожды перейти светловолосому магу дорогу. Именно в тот миг, когда этот вывод сформировался в моей голове, исследуемый мужчина встретился со мной взглядом и подмигнул. Создалось странное впечатление, что ни одна из моих мыслей не стала для него секретом, хоть я и понимала, что это невозможно: амулет защитил бы меня от телепатии. Едва удержавшись от того, чтобы нервно передёрнуть плечами, я перевела взгляд на женщину, стоявшую ближе всего к нам.
