— Этого понять мы не сможем никогда, — медленно произнес Сол; его привычное добродушное выражение исчезло, сменившись безжалостной маской, сразу сделавшей его чужим. — Если ты выйдешь за него замуж, для меня ты умрешь.
Наоми вскрикнула и схватила его за руку.»
— Подожди, Сол! Подумай, что ты говоришь! Может быть, он примет иудейство. Может быть…
— Нет! — тихо сказал Сол, не сводя с Рейчел усталых глаз. — Все эти годы я смотрел в сторону, когда моя дочь притворялась обычной американкой, кем-то еще, забыв о вере предков. Я говорил себе, что это ничего, что все молодые должны попробовать, где глубоко, а где мелко, что когда-нибудь она поймет, что значит быть еврейкой. Но я больше не могу смотреть в сторону.
— Папа, пожалуйста, не заставляй меня выбирать между вами!
Сол покачал головой, и лицо его, как тенью, накрыла неизбывная печаль. Он сразу стал стариком.
— Ты уже выбрала, иди к своему гою. Моя дочь умерла.
Он встал, бросил последний тоскливый взгляд на Рейчел и вышел из комнаты. Глядя ему вслед, Рейчел почувствовала такую боль в груди, что стало трудно дышать. Она повернулась к Наоми:
— Мама, зачем он это делает?
— Он твой отец и поступает так, как считает правильным.
— А ты? Ты что думаешь?
Наоми беспомощно пожала плечами:
— Мне нет дела до того, что правильно, а что нет. Я не хочу терять моего единственного ребенка.
— Мама, но этого совсем не нужно! Поговори с ним, заставь его передумать…
Наоми печально покачала головой:
— Ты слышала его. Больше говорить не о чем. — Она наклонилась через стол, схватила руку Рейчел и сильно сжала ее. — Теперь все зависит от тебя. Пожалуйста, забудь этого человека, Рейчел! Я тебя умоляю!
Рейчел очень хотелось произнести слова, которые сотрут выражение страдания в глазах матери, но она понимала, что назад пути нет. Она выбрала жизнь рядом с Брайаном.
— Слишком поздно, мама, — тихо сказала она. — Я его люблю.
Наоми отпустила руку дочери:
— Тогда тебе лучше собрать вещи и уйти.
— Мама, прости меня, мне очень жаль, — сказала она, глядя на мать полными слез глазами.
— Я знаю, Рейчел, я знаю.
— Ты будешь хоть иногда встречаться со мной в городе? Мы ведь можем увидеться без ведома папы…
Наоми медленно покачала головой:
— Я тридцать лет замужем за твоим отцом. И не собираюсь начинать лгать ему сейчас, даже ради тебя.
Рейчел кивнула. Ей было и больно, и стыдно. Она не имела права пытаться настроить родителей друг против друга, но ей безумно хотелось, чтобы Наоми дала ей хоть какую-нибудь надежду, что когда-нибудь эта рана заживет.
— Я буду писать тебе, мама, — сказала она. — Ты не сможешь запретить мне писать.
Наоми тяжело вздохнула, встала и нежно обняла ее.
— Будь осторожна, Рейчел.
Когда Наоми ушла, оставив ее одну, Рейчел оглядела такую знакомую комнату и поразилась странной тишине. Сейчас они должны были бы вопить и ругаться, но не молча смириться с поражением! Разве это возможно — чтобы семья вот так взяла и распалась, будто ее и не было вовсе?..
Через три недели Рейчел стояла перед зеркалом, стараясь не шевелиться, пока Диана поправляла многочисленные складки ее нарядного голубого платья.
— Не могу я это надеть! — в который раз воскликнула она. — Это глупо!
— Перестань болтать. Ты выглядишь очаровательно. Рейчел нахмурилась и уставилась в зеркало. Диане удалось справиться с ее вьющимися волосами и смягчить резкие черты, умело наложив косметику. Рейчел ощущала неловкость, будто она настоящая спряталась за этой маской из пудры и помады. «Интересно, как прореагирует Брайан, когда меня увидит?» — мельком подумала она. Как ни странно, она побаивалась, что он предпочтет этот слегка подправленный вариант женщины, на которой он собрался жениться.
— Перестань дергать платье, — рассердилась Диана. — Ты все помнешь, еще не доехав до церкви.
Опустив руки, Рейчел отошла от зеркала и принялась ходить по крошечной спальне Дианы.
— Я так нервничаю! Никогда не думала, что буду так нервничать.
Диана ласково коснулась ее плеча:
— Пошли на кухню. У нас есть время выпить по глотку, пока не придет няня.
— Прекрасно! На моей собственной свадьбе от меня будет нести, как от алкоголика.
— Ну, по крайней мере ты перестанешь метаться, как дикий зверь в клетке.
Рейчел пошла за ней на кухню и осторожно села на край одного из дешевых хромированных стульев. Пока Диана наливала вино в два бокала, она рылась в сумке в поисках сигарет и думала о том, как бы ей дотянуть до конца дня.
— Мы же хотели, чтобы все было просто. — сказала она. — Никакой суеты, никакой церковной церемонии…
— Ты что, передумала насчет священника? Рейчел пожала плечами:
— Я стараюсь об этом не думать. Мои родители пришли бы в ужас, если бы узнали об этом. А впрочем, теперь уже все равно.
Диана протянула ей бокал вина и тоже села за стол.
— Брайан знает, как ты переживаешь?
— Да не очень. Он старался на меня не давить, но я видела, как он боялся расстроить своих родителей. Я его люблю, Диана. Разве я могла причинить ему такую боль?
— А как же ты? Ты испытываешь точно такую же боль!
— Это другое. Мои родители никогда не приняли бы его, даже если бы он перешел в иудейство. Но… — С темных ресниц Рейчел закапали слезы. — Я так по ним скучаю! Мне бы так хотелось, чтобы они сегодня были здесь… — Она хрипло рассмеялась. — Ты только представь себе. Наоми и Сол в католической церкви!
— Слушай, еще есть время. Может, стоит им позвонить? Они могут передумать…
Никогда. Они убедили себя, что я умерла и похоронена — Хотя ей и было больно это говорить, Рейчел знала, так оно и есть на самом деле. — Я никогда их больше не увижу, — тихо сказала она. — И я это знала, когда предпочла выйти замуж за Брайана.
Диана молча обняла ее, понимая, что иногда физическое прикосновение может облегчить боль, когда слова бессильны. Некоторое время спустя Рейчел подняла голову и слабо улыбнулась.
— Мне кажется, у меня потекла тушь. Диана кивнула и тоже улыбнулась.
— Ты похожа на енота. Надо кое-что подправить. Пойдем скорее, а то опоздаем.
Они прошли в спальню, взявшись за руки, и Рейчел постаралась больше не думать о тех дорогих ей вещах, которые она оставляет, и пустоте в своем сердце.
В церкви было прохладно и приятно пахло, солнце пробивалось через витражи. Рейчел стояла рядом с Брайаном перед алтарем. Все вокруг было ей незнакомо и казалось нереальным, как будто она внезапно стала частью сюрреалистической картины, где все немножко искажено.
Ей трудно было поверить, что эта церемония свяжет ее с Брайаном на всю жизнь. Хотя она давно уже не ходила в синагогу, ей всегда представлялось, что замуж она будет выходить, стоя под навесом, окруженная своей семьей. А вместо этого ей приходилось давать брачную клятву среди незнакомых людей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
