– Соблазнами?
Она устало кивнула.
– Мерзавцы!.. Что они мне предлагали, скоты!.. Всего лишь быть королевой. Ничтожества. В то время как я сейчас – царица всего мира, ибо меня любит такой замечательный человек, как наш король… И я никогда-никогда… Впрочем, ты еще молод, сэр Дик. Тебе этого пока не понять.
Я поклонился, скрывая смущение. Королеве необязательно так раскрываться передо мной.
– В любом случае располагайте мной и дальше, Ваше Величество. Я счастлив, что вы заметили меня…
– Не только, – сказала она колко.
– Что, простите?..
– Я заметила не только это, – сказала она многозначительно. – Другой бы сказал тебе, чтобы ты выбирал даму сердца, которой служишь, ближе к своему положению. Но я не скажу, не скажу… Ибо перед Господом Богом мы все равны, все Его дети.
Часть II
Глава 11
Я переступил порог своей каморки, ноги налились свинцовой тяжестью. На столе ровным светом горит толстая свеча, а на единственном стуле старик в монашеской одежде читает толстую книгу. На скрип двери он поднял голову, глаза красные от долгого чтения, лицо осунулось, но я сразу узнал одного из инквизиторов.
– При…ветствую, – сказал я осевшим голосом. – Приветствую вас, отец…
– Отец Дитрих, – сказал инквизитор. – Садись, Дик, это ж твоя комната.
– Спасибо… отец Дитрих, – пролепетал я.
Не отрывая от него глаз, я нащупал табуреточку и подтащил под свою задницу. Инквизитор захлопнул книгу, улыбнулся скупо, пальцы бережно погладили старинный переплет из зеленой меди.
– Дик, – проговорил он мягко, – мы посоветовались и приняли решение. Но, скажу сразу, это решение тебя ни к чему не обязывает. Это просто наше мнение… Даже не совет или просьба, а… мнение.
Я перевел дух, но сердце все еще тревожно сжималось. Я знаю, какую страшную силу иной раз имеет мнение. Правда, здесь, к счастью, вроде бы не то общество, чтобы СМИ разгулялись во всей страшной силе, создавая «общественное мнение», угодное хозяину телеканала, но все-таки, все-таки…
Он выждал, но я почтительно молчал. Молчал и старался даже дышать не так шумно. Он долго всматривался в мое лицо, мне почудилось, что инквизитор колеблется, но все же он сказал с легким вздохом:
– Дик, ты мог бы отправиться на поиски доспехов святого Георгия.
Я вздрогнул.
– Я? Вы не шутите?
Инквизитор помолчал, пальцы снова ласково погладили книгу, будто она что-то нашептывает или просто ластится, как верный и любящий пес.
– Выдам тебе одну тайну… Хотя, может быть, это для тебя уже и не тайна. Благородный сэр Ланселот и его спутники отправились именно за доспехами. Где они находятся, я говорю о доспехах, знает только один человек на свете… король Арнольд. Сэр Ланселот – отважнейший из рыцарей и верный слуга церкви, с ним доблестный Бернард, неустрашимый Асмер, с ними отец Совнарол, чье неистовое горение приводит в восторг и в то же время пугает нас, иерархов церкви. Да, это все верные слуги церкви, чистые души и храбрые воины… да. Однако, Дик, нам кажется, что и ты там нужен.
Я спросил с недоверием:
– Вы в самом деле хотите, чтобы на поиски отправился еще и я?
– Да.
– Почему?
– Ты… как никто… подходишь. Ланселот, Бернард, Асмер… они прекрасные люди. Они могут многое из того, что не сможешь ты… но и ты умеешь нечто…
Я пробормотал:
– Я знаю людей, которые сочли бы, что вы сейчас назвали меня круглым дураком. А может быть, потому, что я не такая уж и потеря для защитников Зорра?
Священник невесело усмехнулся, продолжил, будто не слышал ядовитого вопроса:
– До гор подать рукой… если на драконе. Но таких смельчаков… да и умельцев пока не находится. А если на коне, то можно бы успеть за пару недель. Но, к сожалению, по дороге будут леса и реки, так что придется на объезды и переправы затратить месяц, а то и два…
– Реки?
– Еще, – продолжил он, словно не слыша, – там такие леса, что на коне не пробраться.
– Я могу оставить коня, – сказал я твердо. – Уж чего-чего, а леса я не боюсь. Уже.
Отец Дитрих вздохнул:
– К сожалению, там не простой лес. Ночами там властвуют гномы, а днем – эльфы. Вернее, властвовали… Теперь там появилась третья сила – воинство Тьмы.
Я проговорил хмуро:
– И сил Тьмы надо страшиться днем и ночью. Так?
– Так, – снова вздохнул отец Дитрих. – Тебе придется как-то миновать степь, а там очень воинственный степной народ. Надеюсь, Господь убережет тебя от встречи с ним.
Я продолжал с горькой насмешкой:
– …в горах горные народы, в лесах вообще всякие… И вы надеетесь, что доспехи святого Георгия смогу не только отыскать, но и помочь привезти Ланселоту… именно я?
– Именно ты, – повторил инквизитор. Голос его был суров, но я чувствовал в нем затаенную боль и страшную усталость. – Дик, мало кто понимает значение слов Христа, что ему ценнее одна раскаявшаяся блудница, чем сотня девственниц… Да и мы стараемся не упоминать эти святые слова, ибо они… так сказать…
– А что в них крамольного?
Он заколебался, ответил нехотя, словно выдавал некую великую тайну:
– Дик, Господь изрекал святые истины… но он не разделял, какие истины можно говорить простому народу, а какие… еще рано. Ведь не говорим же мы многие вещи детям, не окрепшим умом и плотью?.. Святые апостолы все записали, прочли и увидели, что не все слова Христа можно бросать в народ вот так сразу…
Мне почудилось, что я нечто подобное уже слышал. Ага, Сатана говорил почти теми же словами. О том, что не все можно сразу, человека нужно подводить к истине постепенно. Как если бы ребенка учить сперва арифметике, потом алгебре, потом интегральному исчислению… А если сразу начать с тензорных уравнений, то и школьный учитель скопытится от инсульта и прочих попыток понять высшие для математика истины.
– И что же крамольного, – повторил я, – именно в словах о блуднице?
Он снова заколебался, но на этот раз не стал уходить от ответа, выдохнул горько:
– Они для своих.
Я смотрел непонимающе.
– Для… каких? Священников? Епископов?
Он покачал головой:
– Для своих, Дик. Для своих. Уже… скажем так, познавших многое. Для тех, кто поймет скрытый смысл этой горькой истины. Таких немного, увы. Однако наша церковь старается спасти души не только своих, но и всего человечества… или, по крайней мере, большинства. А большинство, сам знаешь, это совсем не герои, не подвижники, не аскеты, не мудрецы. Их надо держать в чистоте и невинности с рождения. Понимаешь? Нет, конечно…
Я сказал с неуверенностью:
– Мне кажется, в чем-то врубаюсь. Не у всякого хватит духу завязать с наркотой, водярой, даже бросить курить может не всякий… Таким лучше и не начинать. Потому и надо пропаганду здорового образа жизни шырше и – в массы, в массы, в массы!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
