Что же касается бомбардировочной авиации самой Финляндии, то на ее вооружении было аж 27 самолетов, включая три советских СБ (трофеи «зимней войны») и четыре переоборудованных в бомбардировщики транспортных «Дуглас» DC-3. Итого для «авиационного удара на Ленинград» противник мог использовать максимум 30 бомбардировщиков. Оставляя за скобками тот факт, что финская авиация не бомбила Ленинград даже тогда, когда линия фронта проходила в пяти минутах полета от Дворцовой площади, следует признать, что такая «воздушная армада» создавала, конечно же, некоторую угрозу. Однако и Ленинграду было чем отбиваться.
К началу войны развернутый в районе Ленинграда 2-й корпус ПВО имел на вооружении порядка 600 орудий калибра 85 мм, 246 орудий калибра 76 мм, 60 орудий малого калибра, 230 зенитных пулеметов. А также 263 наблюдательных поста, 23 поста наведения истребительной авиации, 483 прожекторные станции, восемь радиолокационных станций РУС-1 и 297 аэростатов заграждения. Это была крупнейшая в мире группировка зенитной артиллерии (поспорить с которой могла лишь ПВО Москвы), созданная с расчетом на отражение массированных налетов объединенных ВВС нескольких «империалистических держав». Для сравнения отметим, что Лондон в ходе знаменитой «битвы за Англию» (сентябрь-октябрь 1940 года) защищали 452 зенитных орудия всех калибров, а «нефтяное сердце» фашистской коалиции, район румынского Плоешти, прикрывало всего 30 зенитных батарей (то есть порядка 120 орудий).
Но зенитные орудия — это последний рубеж обороны, им предстояло вступить в бой лишь в том случае, если свою задачу не сможет выполнить первый и главный «рубеж», то есть истребительная авиация. Только в составе девяти истребительных авиаполков ВВС Ленинградского ВО (не считая 158-го ИАП и 155-го ИАП, дислоцированных значительно южнее Ленинграда, и не считая формирующиеся новые авиаполки) числились 472 летчика-истребителя. Самолетов же было значительно больше. Точное число указать практически невозможно, так как в ВВС ЛенВО шла интенсивная замена самолетного парка, и в некоторых истребительных полках самолетов было вдвое больше, чем летчиков. Ориентировочно количество боеготовых самолетов можно оценить в 620–650 единиц, в том числе не менее 160 новейших истребителей МиГ-3.
И это еще не все. В непосредственной близости от Ленинграда базировались главные силы ВВС краснознаменного Балтфлота, в том числе 61-я истребительная бригада (штаб бригады — Новый Петергоф). Всего на вооружении трех истребительных полков и семи отдельных эскадрилий ВВС КБФ числилось 350 самолетов-истребителей, из которых порядка 300 находилось в боеспособном состоянии (в том числе 32 МиГ-3 и восемь Як-1). Не претендуя на абсолютную точность, можно сказать, что каждому бомбардировщику финских ВВС советское командование могло противопоставить порядка 25–30 истребителей.
Неустановленная численность из достоверных источников
Вопиющее несоответствие между масштабом реальной угрозы и «упреждающими действиями» советского руководства столь велико, что невольно возникает вопрос: а была ли в действительности Директива наркома обороны СССР от 24 июня? И на этот вопрос сегодня можно дать точный ответ. Директива была. В архиве Генштаба сохранился ее рукописный оригинал. С собственноручной подписью маршала Тимошенко. Перечитаем внимательно констатирующую часть директивы:
«1. Из достоверных источников установлено, что германские войска сосредоточиваются на территории Финляндии, имея цель нанести удар на Ленинград и захватить район Мурманска и Кандалакшу. К настоящему времени сосредоточено до четырех пехотных дивизий в районе Рованиеми — Кемиярви и группа неустановленной численности в районах Котка и севернее полуострова Ханко.
Немецкая авиация также систематически прибывает на территорию Финляндии, откуда производит налеты на нашу территорию. По имеющимся данным, немецкое командование намеревается в ближайшее время нанести удар авиацией по Ленинграду. Это обстоятельство приобретает решающее значение.
2. В целях предупреждения и срыва авиационного удара на Ленинград, намеченного немецким командованием в Финляндии, приказываю…»
Текст этот был рассекречен и опубликован еще в 1996 году. Огромная ценность обнаруженного оригинала в том, что на нем остались отметки о времени передачи директивы в шифровальный отдел Генштаба: 22 часа 25 минут. Отправлена адресатам в 22.40. Эти цифры потрясающе смотрятся рядом с последней фразой директивы: «Копии отданных распоряжений донести мне к 24.00 24.6.41 г.». То есть решение принималось в крайней спешке. Ситуация была оценена как чрезвычайная. От подчиненных требовали невозможного, видимо, надеясь на то, что они успеют сделать хоть что-нибудь.
При этом «имеющиеся данные» о переброске немецкой авиации в Финляндию никак не конкретизированы, хотя и обозначены как «обстоятельство решающего значения». Реальная группировка немецких войск в заполярной Финляндии определена почти точно, в то время как немецкие войска в южной Финляндии (в действительности несуществующие) описаны словами «группа неустановленной численности». И уж совсем непонятно — как из района «Котка и севернее полуострова Ханко», то есть с северного берега Финского залива, можно начать наступление на Ленинград; разве что дождаться суровой зимы, переправиться по льду на южный берег залива к Таллину и оттуда двинуться на восток…
«Секретным телефоном из Берлина…»
Теперь историкам остается только найти ответ на последний и самый важный вопрос: кто эти «достоверные источники», через которые вечером 24 июня дезинформация была доведена до Хозяина? Документы спецслужб по-прежнему недоступны. Даже через 72 года после обсуждаемых событий, то есть в ситуации, когда все упомянутые в них агенты и резиденты давно уже ушли из жизни. Тем не менее крохи полезной информации можно извлечь и из хрестоматийно известного Журнала посещений кабинета Сталина.
Нарком Тимошенко, председатель Комитета обороны (не путать с ГКО!) Ворошилов и начальник Оперативного управления Генштаба Ватутин (начальник Генштаба Жуков был командирован на Юго-Западный фронт) вошли в кабинет Сталина в 17.30. В кабинете Хозяина вместе с ним были Молотов и Берия — люди из самого «близкого круга», в те дни практически дневавшие и ночевавшие в сталинском кабинете. А вот в 20.00 в кабинет вошел человек, который был там крайне редким гостем: генерал-лейтенант Филипп Голиков, начальник Разведывательного управления Генштаба.
В выстроенной Сталиным системе субординации начальник Разведупра был явно на вторых ролях. Так, за весь май и весь июнь (до 24-го числа) товарищ Голиков ни разу не был вызван в кабинет Сталина. В апреле 41-го он там появляется лишь один раз (11 апреля), да и то на 30 минут. В марте он там не был ни разу… Так что сам факт появления начальника РУ в кабинете Сталина может служить достаточным основанием для версии о том, что вечером 24 июня там обсуждалась разведывательная информация чрезвычайного характера. При этом нет никаких оснований утверждать, что именно Голиков доложил Хозяину дезинформацию о сосредоточении немецкой авиации в южной Финляндии. «Достоверным источником» мог быть и товарищ Берия, и какие-то неизвестные пока науке личные агенты Сталина, начальника Разведупра могли экстренно вызвать лишь для того, чтобы услышать его оценку поступивших сведений.
Из кабинета Сталина генерал-лейтенант Голиков вышел в 21.20, и вечером того же дня он подписывает очередную Разведсводку № 3/660739, обозначенную как «на 22.00 24 июня» (при этом фактически документ мог быть составлен и подписан на несколько часов позднее). Именно в ней появляется — в первый, единственный и последний раз — информация о готовящейся бомбардировке Ленинграда: «По полученным сведениям, Берлин секретным телефоном передавал в Финляндию следующие указания: 24 или утром 25 июня на фронт в Финляндию прибывает дополнительно 25 тыс. немецких солдат и лучшие авиаподразделения с целью перейти в наступление на Ленинград со стороны Финляндии, в случае неуспеха подвергнуть полному разрушению военные объекты: заводы и вокзалы».
Разведка докладывала точно
Внимательное чтение других Разведсводок РУ ГШ показывает, что в большинстве случаев там используются вполне конкретные выражения: «По данным фронтовой разведки… агентурной разведкой установлено… в ходе боевых действий выявлены…» Информация, полученная от «смежников», так прямо и называется: «По данным НКГБ». Использованная в Разведсводке от 22.00 24 июня размытая формулировка («по полученным сведениям») свидетельствует, на мой взгляд, о том, что вовсе не агентура Разведупра послужила источником дезинформации. Голиков эти «сведения из секретного телефона» всего лишь получил в кабинете Сталина, а затем послушно включил в подписанную им Разведсводку.
