Читаем без скачивания Райский сад (СИ) - Фомина Татьяна

— По-моему, ты сильно преувеличиваешь. В конце концов, он может быть занят.

— Разумеется, занят новой хорошенькой девочкой! Все, Надя, хватит! Диагноз сомнению не подлежит.

— А если он придет, что тогда?

— Тогда… я не знаю, Надя, не знаю, — Анна снова сникла, и весь боевой дух пропал.

— Все с тобой ясно. Втрескалась по самые уши….

— Надя!

— Не буду, не буду! Может, выйдем, немного проветримся, а то совсем зачахнешь от любви.

— Надя!

— Все, обещаю, больше ни слова!

Прогулка ее немного развеяла. Они прошлись по магазинам, зашли в кафе-мороженое, спустились к реке. Несмотря на то, что солнце светило первый день, на пляже было довольно много народа, кое-кто даже купался. Они вспоминали, как еще школьницами мечтали повзрослеть, встретить своих принцев, и быть счастливыми…. Вот так же сидели и смотрели на реку. Они остались такими же подругами, да и река осталась прежней, была лишь небольшая разница — прошло четырнадцать лет.

Анна в полусонном состоянии добиралась до дома после дежурства. Все, о чем она мечтала, так это о горячей ванне. Но совсем не была уверена, что у нее хватит сил даже на то, чтобы раздеться. Поэтому она старалась, насколько это было возможно, не закрывать глаза, чтобы не уснуть по дороге.

Звук открываемого замка звучал в ушах колыбельной песней. Она толкнула дверь… И тут ее схватили и затащили в квартиру, зажав рот сначала рукой, а потом поцелуем. Реакция была настолько запоздалой, что она даже не успела испугаться…. Анна широко раскрыла глаза и слабо попыталась оттолкнуть Николая. Ибо это был он.

— Ты с ума сошел?!

— Обязательно сойду, если ты меня не поцелуешь, — он снова схватил ее в объятия и припал к ее губам жадным поцелуем.

— Пусти же, — наконец, выдохнула она.

Опьяненная сном, смешанной радостью и напуганная неожиданностью этой встречи, Анна соображала плохо. Все ее мысли, подготовленные слова вылетели из головы, и она напрочь забыла о том, чтобы не смотреть в омут его зеленых глаз.

— Ты напугал меня!

— Прости, любимая.

Это ласковое «любимая» растопило последние остатки каких-либо мыслей. Анна тупо уставилась на него.

— Я хочу спать! — разделяя слова, произнесла она.

— Ты читаешь мои мысли. И я тоже.

— Ты не понял. Я не спала уже двое суток и….

— Я тоже провел всю ночь за рулем, чтобы увидеть тебя, и вот, уже целую вечность, жду под дверью. Это была самая мучительно-долгая командировка.

«Всю ночь за рулем, чтобы увидеть тебя… любимая», — его слова сладкой музыкой звенели в ее ушах, разливая тепло по всему телу.

— Я…. Мне так было плохо…. Без тебя, — тихо сказала Анна и подняла глаза, которые не смогли скрыть чувства, охватившие ее сердце и душу. Ее глаза сказали ему то, что она не в силах была произнести вслух.

— Аня, — прошептал он, притягивая ее к себе, — как я хочу тебя….

Он поднял ее на руки и отнес в комнату, где она забыла о том, что поклялась себе, что не даст Николаю Ротову больше прикоснуться к себе, а он забыл, что существует мир вокруг. Насытившись друг другом, полностью обессиленные, они уснули, не разжимая тесных объятий.

Анна повернулась на живот, что-то щекотало ее шею, она повела плечами, но щекотка переползла на спину, мешая спать. Анна потянула на себя одеяло, но и одеяло почему-то начало с нее сползать.

— Просыпайся, спящая красавица, — прошептал ей на ушко Николай, который, стянув с нее одеяло, тихонько водил пальцем по обнаженной спине. — Открой глаза, соня.

— У-у-у, — протянула Анна, улыбаясь сквозь сон. — Нет. Если я их открою, ты опять исчезнешь.

Николай рассмеялся. Он поцеловал сначала закрытые глаза, потом губы.

— Разве я похож на привидение?

Анна окончательно проснулась.

— Точь-в-точь, оно самое. Сначала до смерти пугаешь людей, а потом исчезаешь, словно тебя и не было.

— Ах, так! Значит, меня и не было, да, маленькая вреднюга? — он опустил руку ниже и погладил ее бедро. — Давай-ка освежим твою память, мисс Забывчивость.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Это уже было, — Анна засмеялась и откатилась к стене.

— Что было?

— Мисс Забывчивость. А еще мисс Лихачество, Удивление, Незнание и Спящая Красавица, хотя насчет последней не уверена, что мне не померещилось.

Николай улыбался.

— Не померещилось. И это все?

— Кажется, все.

— Тогда, мисс Длинный Язычок, ты забыла еще одну мисс!

— Интересно какую?

— Мисс Очаровательная Попка…

— Ты! Да, ты!..

— Что я? Разве я не прав, а? Или в этом стоит убедиться? — в глазах Николая мелькнул огонек желания.

— Нет! Я верю тебе на слово! — Анна постаралась завернуться в покрывало, но Николай уже растянулся рядом и скинул покрывало на пол.

— Должен признать, что я был не прав, у тебя не только очаровательная попка, но и….

— Перестань, пожалуйста.

Анна покраснела до самых корней волос. Она еще никогда не лежала совершенно голой при свете дня, и при этом ее разглядывал мужчина и произносил свои мысли вслух. А его руки гладили ее горячее тело, которое каждой клеточкой отзывалось на его нежные прикосновения и требовало еще.

Дальнейшая жизнь Анны стала походить на сказку. Днем Николай уезжал на работу, а вечером неизменно возвращался к ней, за исключением тех ночей, когда она дежурила. Анна отказалась от дополнительных дежурств, стараясь больше времени проводить с Николаем. Он никогда не говорил с ней о будущем, не было никаких обещаний, надежд, планов. Они просто были вместе, сейчас, рядом, а остальное ее мало заботило. Она была рада ему, наслаждалась его близостью, восхищалась его силой и энергией. Их встречи были полны эротики, страсти, были пропитаны запахом любви. И уж их никак нельзя было назвать романтическими, о которых когда-то мечтала Анна. В ней словно проснулась другая женщина, страстная, нежная, любящая той любовью, от которой можно сойти с ума. Но Анна знала, что Николай отвечает ей тем же. Даже слово «любимая» для нее стало синонимом «любовница», но и это не имело никакого значения, пока он был рядом.

Лишь одна вещь омрачала ее жизнь. Она узнала, что Марина Мальцева, работавшая в четвертую смену, была любовницей Николая. Точнее Мальцева сама ей об этом сообщила, стараясь описать чуть ли не во всех подробностях их отношения. Это было настоящим ударом для Анны. С мыслью, что у Николая были женщины, она смирилась, точнее, просто старалась не думать об этом. Но знать, что Марина спала с Николаем, и тем более видеть ее каждый раз, потому что Мальцева после отпуска была совершенно без денег и работала за Наташу, было настоящей пыткой для Анны. Когда Николай пришел в отделение к Анне и встретился с Мариной, он был холоден, сдержан, но вежлив. Но просто забыл о ее существовании, перестав появляться в отделении. Для Анны дело обстояло куда сложнее, поскольку ей приходилось работать вместе с Мариной, и игнорировать ее полностью она не могла. Мальцева же, наоборот, постоянно напоминала о себе и о близости с Николаем, отравляя жизнь Анне своими откровениями. Анна старалась придавать этому как можно меньше значения, относиться ко всему философски, но это было так трудно.

Еще одной проблемой для Анны стал приближающийся приезд матери. Сможет ли она понять ее сейчас? Когда Анна уехала на квартиру с Беловым, она была обеспокоена, но горячие уверения Никиты, что они поженятся, немного успокоили их. Сейчас об этом не могло быть и речи. Николай ни разу не намекнул на серьезность их отношений. Она была любовницей красивого, высокого, самодостаточного мужчины. И она это прекрасно понимала. Но вот родители и сестра? О том, что скажет Ирина, было даже страшно подумать. Ведь она с самого начала предупреждала ее о том, что не стоит заводить близкое знакомство с Ротовым, и что из этого вышло? Хуже всего было то, что Анна знала о нем всю правду, но даже это не смогло вовремя вразумить ее. Анна не думала о будущем. Она жила настоящим и не строила воздушных замков. Она знала, что не сможет долго удержать возле себя такого мужчину, как Николай, но была благодарна судьбе за то, что та свела их вместе. Поэтому она держала все свои тревоги в себе, не давая ни малейшего шанса кому-либо в чем-либо упрекнуть ее или Николая, и омрачить тот краткий миг, который подарила им судьба.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})