Конечно, можно было бы и посмеяться, но этот подпольный заводик был достаточно осязаемым источником колоссальных доходов, и ради него вполне можно разделаться и с неким Гариком, и с генералом в штатском, заплатив потом за их смерть по существующему курсу в соответствующей прокуратуре.
Наверное, та же мысль пришла в голову и моему отважному дяде Мише, который в этот момент догнал меня.
Его сопровождал полковник Овсепян, который почему-то повторял:
– Ума не приложу... ума не приложу, как я упустил... ума не приложу.
А я уже знал, что Овсепяна потому и послали сюда, что на него была надежда в управлении, без помощи и крыши которого полковнику никогда бы не купить «Мерседес» и не поддерживать деловые отношения в районе.
Дядя Миша был согласен с моим диагнозом:
– Им проще было бы с нами расправиться. Два лишних трупа в такой большой стране – разве это много?
– А я? – спросил Овсепян.
– С вами сложнее, – сердито ответил дядя Миша. – Вас пришлось бы тоже убрать. Вы слишком много знаете. Как в старом шпионском фильме.
– Я тоже так думаю, – печально согласился Овсепян. Он почему-то погладил дядю Мишу пальцами по рукаву.
– Но я вам крайне благодарен, – сказал дядя Миша, может быть, почти искренне. – Вы так испугались за моего юного друга, когда он ринулся за любимой сумкой, что я понял – вам известна тайна страшного подземелья.
– Я как раз намеревался вам сказать, – поспешил с ответом Овсепян. – И как только вы спросили... разве я чего-нибудь скрыл?
– Лучше поздно, чем никогда.
– И лучше войти в дверь, чем ломиться сквозь бетонную стенку, – добавил я.
– Без тебя мне было бы труднее отыскать этот заводик, – сказал дядя Миша, и я понял, что в этой успешной операции моя роль так незначительна, что ею можно было бы пренебречь. Но генерал настолько великодушен, что даже человеку-приманке говорит спасибо.
Грузчики восточного типа, которые трудились на заводике, весьма удивились, увидев, как по проходу между ящиками шагают неизвестные люди, включая армянского полковника. Но работать не прекратили.
– Дурак Хромой застрелился, – сказал дядя Миша. – Это им и спутало все планы.
– Это ужасно, просто ужасно, – сказал Овсепян.
Он первым подошел к солдату, который стерег вход к Али-Бабе, и сказал:
– Выпусти-ка нас.
– Слушаюсь! – Солдат вскочил и нажал на что надо – ворота раскрылись.
Он смотрел нам вслед. Грузчики тоже смотрели нам вслед.
Мы вышли на высокий берег реки.
Я вынул из сумки аппарат и сделал два удачных кадра.
– Мы пойдем прямо на аэродром, – сказал дядя Миша. Потом обернулся к Овсепяну и предложил: – Если вам нужно, то оставайтесь.
– Нет, это не по моему ведомству, – вежливо ответил Овсепян вовсе без акцента. – Пускай военная прокуратура занимается.
До аэродрома пришлось пройти километра три, но нас никто не обогнал и не увидел.
В самолете дядя Миша сказал:
– Может, и лучше, что мы ничего не нашли.
Глава 6
Лаврентий Берия
В мире без времени нет автомобилей, и огонь зажигается нехотя, горит так, словно ему не хватает кислорода. А может, и в самом деле не хватает.
Если ты простой человек, то ходи пешком, благо что никто здесь не устает, никто не может проголодаться, испытать жажду или желание заснуть. Можно обойти за два-три года весь материк, такие попытки бывали, но никто из путешественников не возвратился назад.
Чумазилла говорила, что есть мнение: Земля уже не круглая, а так, дощечка в океане.
Особы высокопоставленные – даже в Чистилище такие водятся – ногами ходить не любят. Для них есть два вида транспорта: телеги или кареты, запряженные велосипедистами, и портшезы – крытые носилки.
У Лаврентия Павловича был автомобиль «Паккард» 50-х годов. Спереди сидел водитель, он командовал четырьмя велосипедистами, а на заднем сиденье располагался сам консул, порой он сажал к себе кого-то из нужных людей, чтобы поговорить. Иногда с ним рядом ездил охранник. Велосипедисты набирались из бывших сотрудников органов и были вооружены хорошими боевыми арбалетами. Лаврентий Павлович брал охранника лишь в крайне опасном случае.
В тот день велосипедисты устали: четыре ездки из города на Взморье – любой завоет.
Они вяло нажимали на педали, и Берия, хоть и очень спешил, потому что им владело чувство мести и оскорбленного достоинства, свойственное проигравшему игроку, понимал, что ему ничего большего из «коней» не выжать. Хоть и сотрудники.
В мире без времени трудно заставить человека делать то, что тебе хочется, а ему вовсе не нужно.
Но методы есть.
У всех сохранился страх перед болью.
Память о боли.
И ее можно возвратить. Об этом лучше всех знали бывшие сотрудники Лаврентия Павловича, попавшие сюда в страхе перед своими бывшими коллегами и жертвами. Неизвестно, кто страшнее. Пожалуй, свои.
Наверное, для нормальной жизни четвертое путешествие Лаврентия Павловича за один день – немыслимое предприятие.
Но кто мерил день в мире без времени? Там никогда не наступает ночь и никогда не встает солнце. Раз нет времени, то нет температуры, нет дождя и снега, нет ветра и облаков. Если бы Лаврентий Павлович возил с собой песочные часы, они могли бы рассказать объективно, сколько миновало отрезков времени. Они умеют мерить уровень воды в пересохшей речке.
Лаврентий Павлович чувствовал, что устал. Устал от того, что не имел возможности прервать череду дел, интриг, споров и передвижений.
Но отдыхать нельзя.
Потому что каждое поражение рождало в этой удивительной натуре не смятение и не упадок сил, а немедленное желание вновь ринуться в бой.
Кто бы ни был врагом Берии, тот всегда проигрывал ему в беспощадности.
Сейчас Берия был разгромлен собственными союзниками, которые воспользовались его кратким отсутствием, чтобы не дать ему взойти на трон. Но они не были беспощадны. Они полагали, что он смирится и будет работать вместе с ними, ибо это разумно. Правда, не первым, но оставим ему силу и права второго.
Глупцы, решившие, что одолели невысокого плотного плешивого вождя, который – ну что поделать – раздобыл в этом мире старую шляпу и носил ее, как носил на парадах, стоя рядом с Хозяином.
Дважды велосипедисты останавливались и переводили дух.
Берия не торопил их. Понимал, что они уже износились и следует поискать им смену. К примеру, говорят, что где-то на берегу Рижского залива есть общество «Здоровое тело». Надо проверить.
Затем мысли Берии перетекли в иное русло – к делам более важным. Во-первых, следовало решить, как избавиться от консулов – если они сумели объединиться и единогласно отвергнуть его кандидатуру, значит, будущее ничего хорошего не сулит. Они его не только не выносят, они его заслуженно боятся. И при первой же возможности постараются убить. Нельзя поворачиваться к ним спиной. Ведь не будь они слюнтяями, способными лишь говорить и готовыми тут же переложить грязную работу на его плечи, то давно бы убили. Нашли бы легальное основание... А у них даже нет палача. Честное слово – на все государство нет палача! У Лаврентия Павловича даже среди велосипедистов по крайней мере три бывших исполнителя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
