– Сам будешь копать, – холодно бросил Мокшин. – Развел тут, понимаешь, сатанизм.
– Не доглядели! – почти всхлипнул Осипенко. – Я уже говорю, батюшке…
– Иди, копай, – прорычал на него Мокшин. – Через час все должно быть кончено. И без всяких эксцессов. В первую голову с тебя спрошу, Иван Антонович.
К кургану подъезжали окольной дорогой. Глава поселковой администрации, хитренький неказистый мужичок показывал матерящемуся Семену узкую тропинку, все время норовящую ускользнуть в густые кусты из-под колес грузного «Мерседеса».
– Рессоры поломаем! – стонал Семен. – Это же не танк и не вездеход.
– Может, пройдемся, – предложил вице-губернатору Верещагин. – Отсюда до Плешивой горки рукой подать.
– А ты разве был там? – удивился Мокшин.
– Довелось, – вздохнул Анатолий. – Я даже Маргариту видел, правда, уже мертвой. Мы услышали выстрелы, взбежали на холм, а она там лежит обнаженная и улыбается.
– Улыбается? – почти с ужасом переспросил Мокшин.
– Сектанты обряд какой-то совершали, но у них что-то не сложилось. В общем – доигрались.
– Красивая?
– Так ведь темно было, Петр Петрович, – удивился Верещагин чужой настойчивости. – Да и неловко как-то рассматривать мертвое тело.
– Это правда, – произнес Мокшин потухшим голосом. – Неловко.
– У Страхова в деле есть ее фотография, – вспомнил Анатолий Викторович. – Надо будет спросить.
На вершине кургана копошился народ, точнее районные начальники, мобилизованные Осипенко для нужного дела. Увы, к раскопке могилы они еще не приступили, несмотря на грозные окрики Ивана Антоновича. Подобное промедление могло дорого обойтись незадачливым гробокопателям, ибо к холму уже начали стягиваться люди.
– Это наши, – прошептал на ухо Мокшину поселковый глава. – Вмешиваться они не будут, но и помощи от них не ждите.
– В чем дело? – набросился вице-губернатор на Осипенко. – Почему до сих пор не начали копать?
– Так ведь дождь собирается, Петр Петрович. Может, переждем грозу.
Мокшин взглянул на небо и поморщился. Туча на курган надвигалась нешуточная, но и медлить было нельзя. Вскрытие могилы грозило закончиться всплеском народного гнева, а то и вовсе грандиозной дракой, где высоким начальникам вполне могли намять бока.
– Вот фотография, Петр Петрович, – подошел к вице-губернатору Верещагин.
– Кто это? – тупо уставился Мокшин в знакомое лицо.
– Маргарита Мартынова, – спокойно отозвался Анатолий Викторович. – Покойница.
Петр Петрович с минуту стоял словно парализованный, а потом вдруг ринулся вперед, вырвал из рук Осипенко лопату и закричал страшным голосом:
– Копай!
Штыковая лопата со звоном ударила в камень, лежащий на могиле. Молния ослепила всех, включая Верещагина, в ужасе отшатнувшегося назад. А когда он, наконец, пришел в себя, то увидел почерневшее, словно головешка, лицо Петра Мокшина, ничком лежащего на могиле. Рядом с поверженным телом суетился водитель Семен, повторявший в ужасе:
– Это она!
– Кто она?
Семен протянул Анатолию фотографию и произнес подрагивающими от ужаса губами:
– Новая любовница, Петра Петровича.
Верещагин, вернувшийся из Дубосеково в великом смятении, пил почти сутки напролет, пытаясь заглушить страх, железной рукой схвативший его за горло. К утру он, впрочем, оклемался настолько, что уже мог вполне связно отвечать на вопросы Завадского, пришедшего навестить прихворнувшего человека. Увы, связно, это еще не значит здраво, пояснил финансовый директор руководителю департамента. Сам Аркадий не видел в смерти вице-губернатора Мокшина ничего мистического. Переволновался человек, с кем не бывает. Завадский и сам какое-то время находился на грани сердечного приступа с летальным исходом, но сумел взять себя в руки при помощи валерьянки и прочих медицинских средств.
– А что сказали врачи? – спросил Анатолий, тупо глядя на полупустую бутылку.
– Инфаркт, – пожал плечами Завадский. – Все под Богом ходим. А у Мокшина и прежде сердце пошаливало.
– Семен меня растревожил, – признался Верещагин.
– Испугался человек, – пожал плечами Аркадий. – Вот и понес чушь.
– Но ведь он видел женщину в квартире Кобяковых. По его словам, она буквально растаяла в воздухе.
– Я не исключаю, Анатолий, что Мокшин застал у дочери воровку, а та плеснула в лицо сначала ему, а потом Семену какой-то гадости. Страхов считает, что это вполне возможный вариант развития событий. А все остальное лишь результат умственного перевозбуждения, вызванного стрессовой ситуацией. Жаль, что дело завершить так и не удалось, а к могиле теперь не подступишься.
Хоронили Мокшина с большой помпой. Губернатор Ильин лично возглавил скорбную процессию, состоящую из первых лиц области и представителей федерального центра. Все-таки Петр Петрович Мокшин был слишком крупной фигурой, чтобы его смерть не вызвала общественный резонанс. К сожалению, прошелестевшая по городу волна слухов и домыслов бросила густую тень не только на прошлое покойного, но и затронула здравствующего губернатора. Ильину вменяли в вину связи с подозрительными типами и невразумительную кадровую политику. Именно на похоронах Мокшина Верещагин впервые услышал из чьих-то не слишком влиятельных уст, что почившего Петра Петровича на его многотрудном посту сменит Эдуард Кобяков. Слух показался Анатолию настолько нелепым, что он даже не стал его всерьез обсуждать и, как вскоре выяснилось, зря. Ровно через неделю расторопный Эдуард Константинович занял кабинет умершего тестя. Весть эту Анатолию сообщила оскорбленная в лучших чувствах любовница покойного Ирина Дятлова. Белокурую красавицу прямо-таки трясло от возмущения, и Верещагину пришлось отпаивать ее чаем. Вообще-то Анатолий знал Ирину шапочно, видел несколько раз на сцене местного театра да на официальных приемах. Он никак не мог взять в толк, почему именно к нему элегантная женщина пришла делиться своими проблемами, да ладно бы в служебный кабинет, а то ведь в загородный особняк, где Верещагин обычно прятался от мирских забот. Хорошо еще жены дома не было, иначе странный визит вполне мог бы завершиться семейным скандалом. Ирина Сергеевна траур по любовнику, разумеется, не носила, тем не менее, оделась она с подобающей скорбящей женщине скромностью. Верещагин, отнюдь не чуравшийся особ противоположного пола, оценил не только наряд гостьи, но и ее во многих отношениях примечательную фигуру.
– Мы имеем дело с заговором, Анатолий Викторович, неужели вы этого не понимаете? – с большим напором произнесла Ирина и бросила на хозяина умоляющий взгляд.
Верещагин почувствовал себя витязем, которому в самое ближайшее время предстояло убить дракона. Копье прекрасная дама ему уже вручила, теперь ей следовало указать цель, достойную героя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
