Как жаль, что она не так красива, как ее сестра. Но на свете нет женщины, которая была бы так же прекрасна, как Мелисанда. Пытаться найти женщину, которая могла бы с ней сравниться, бесполезно.
Но, с другой стороны, ему не придется все время следить за Александрой, зная, что любой мужчина, в поле зрения которого она попадет, сразу же начнет за ней ухаживать. И ему не надо будет опасаться, что она с удовольствием примет эти ухаживания. Эта мысль заставила его нахмуриться, потому что Мелисанда не просто принимала ухаживания — она отчаянно флиртовала. Она просто купалась в комплиментах, дождем осыпавших ее прекрасную головку. Первый раз он задумался, каково приходится Тони, знавшему, какое впечатление производит его жена на любого мужчину от десяти до восьмидесяти лет. Может быть, когда-нибудь он и спросит его об этом. Хотя вряд ли. Ему до сих пор хочется убить его.
Александра тихо вскрикнула. Дуглас поцеловал ее в лоб и притянул поближе.
Что же делать?
Ему нужно как следует все обдумать. Он представил себе облегчение и радость на ее лице, когда он сообщит ей, что решил признать ее своей женой.
А почему бы и не сделать ее бесконечно счастливой?
Глава 11
Это ощущение было и в самом деле приятным. Она жива, действительно жива.
Александра глубоко вздохнула и с облегчением отметила, что это было не так уж больно. Правда, она была крайне слаба, так слаба, что не могла удержать стакан с водой, стоявший на прикроватном столике, так слаба, что не могла даже дотянуться до него.
Ей удалось повернуться на бок и протянуть руку к стакану. Она была уже близка к тому, чтобы расплакаться от бессилия, когда дверь спальни отворилась и в нее заглянул Дуглас.
— О, ты проснулась. Как ты себя чувствуешь? Она посмотрела на воду и ответила низким хрипловатым голосом:
— Очень хочется пить. Пожалуйста, дайте мне воды.
В одну секунду он оказался рядом с ней. Сел рядом, приподнял ее за плечи и поднес стакан к ее губам.
— Почему ты не позвала меня? Я все время неподалеку на случай, если тебе что-то понадобится.
Она прикрыла глаза от удовольствия. Вкус воды был замечательным. Дуглас вливал ее по каплям, но все равно это было приятно.
Когда она выпила стакан почти наполовину, он отставил его, продолжая поддерживать ее голову. Он повторил вопрос:
— Почему ты не позвала меня? Дом Тома не такой уж большой, ты же знаешь. Я бы везде услышал тебя.
— Я просто не подумала об этом.
— Почему? Ведь ты не можешь сама о себе позаботиться. Все это время я ухаживал за тобой, и у меня это неплохо получалось. Ведь ты помнишь об этом, правда?
— Какой сегодня день? Он нахмурился, но ответил:
— Сегодня — среда, около полудня. Полтора дня тебе было очень плохо. Но теперь, благодаря моему прекрасному лечению, ты быстро поправишься.
— Как ваша голова?
— Моя голова вновь полна сознанием собственной значимости.
— Мы все еще в домике Тома О'Мэлли?
— Да, я уже сказал тебе, и ты должна звать меня всякий раз, как тебе что-то понадобится. Финкл отправился в Нортклифф за экипажем. Так что скоро ты будешь лежать в собственной постели.
— На мне нет никакой одежды.
— Я знаю.
— Мне не нравится это. Вы одеты, а я — нет.
— Если хочешь, я могу искупать тебя и одеть. Здесь есть твое платье, в котором ты пришла сюда. Его высушили и почистили.
— Я смогу справиться с этим сама.
— Злость не способствует быстрому выздоровлению. — Он поднял руку. — Ну хорошо, упрямство. Я уже понял, что вы никогда не злитесь. Нет, прошу вас, не перебивайте меня. Это даже не упрямство; каждым вашим словом руководит сознание своей девичьей невинности. Думаю, проще всего будет просто завернуть вас в одеяла и в таком виде доставить в усадьбу.
Через час графский экипаж с гербом, запряженный парой серых лошадок, подкатил к воротам Нортклифф-холла. Лошади встали, радостно фыркая и греясь в теплых лучах дневного солнца. Граф с Александрой на руках ступил на землю и замер, пораженный представившимся ему зрелищем. Вся прислуга высыпала во двор, чтобы поприветствовать графа с графиней. Холлис довольно улыбался. “Старая хитрая лиса, — подумал Дуглас, — наверняка это его рук дело. Не исключено, что он даже приплатил людям, чтобы устроить этот спектакль. Я скажу ему несколько ласковых слов, как только отнесу Александру в ее спальню”.
Она никак не выказала своего отношения к происходящему. Он увидел, что ее глаза закрыты, а лицо покрылось испариной. Наклонившись к ее лицу, он прошептал:
— Все хорошо. Ничего удивительного, что вы чувствуете слабость. Так всегда бывает после болезни. Через несколько минут вы будете лежать в тишине и покое.
— Чему так радуются ваши люди?
"Да потому что Холлис их заставила.
— Ну, просто они радуются, что вы живы и вернулись домой.
Она снова погрузилась в молчание. На верхней ступеньке он заметил Мелисанду и непроизвольно сглотнул. Ее прелестное лицо было бледно от тревоги за сестру, а руки страдальчески заломлены. В ее невыразимо прекрасных глазах стояли слезы, но непохоже было, чтобы она собиралась приблизиться.
— Алике? С тобой все в порядке? Ответь мне, дорогая.
Александра приподняла голову с плеча Дугласа.
— Да, Мелисанда, скоро я смогу ходить сама.
— Очень рад, — сказал Тони, вставая рядом с женой. — Финкл сказал нам, что Дуглас оказался замечательной сиделкой и не отходил от тебя ни на минуту.
Мелисанда громко перебила его;
— Я так рвалась ухаживать за тобой, Алике, но Тони не пустил меня. Он очень боится подвергать меня малейшей опасности, но я действительно очень хотела быть рядом с тобой. И всей душой молилась за тебя.
— Это правда, — подтвердил Тони. — Каждый вечер, на коленях.
— Спасибо, — сказала Александра, повернув лицо к Дугласу.
— Ты больше не заразна, Алике?
— Нет, Мелли, она уже не заразна. Можешь не бояться заполучить пятна на лице, — поспешил успокоить ее муж.
— Перестань называть меня этим ужасным именем!
В лучших традициях героев миссис Бердсли, Тони намотал на руку великолепные черные волосы Мелисанды, тем самым заставив ее выгнуться, и припал к ее губам долгим поцелуем, длившемся до тех пор, пока она не замерла в его руках. Потом он поднял голову и, ухмыльнувшись, посмотрел на нее, затем на Дугласа, который, еле сдерживая бешенство, наблюдал эту сцену.
Стараясь унять огонь в жилах, вспыхнувший от поцелуя, Тони спокойно проговорил:
— Я избавил тебя от многих огорчений и разочарований, Дуглас. Через несколько лет ты поймешь это. Она никогда не станет преданно ухаживать за кем бы то ни было. Она требует постоянного внимания к своим нуждам, которые многочисленны и разнообразны. Поверь мне, Дуглас.
