стать лучшим подарком, сюрпризом, который запомнится на всю жизнь. Даниэль гордо улыбался, всматриваясь в родные лица. Члены его экипажа пели, но он не улавливал ни слова. Это был ужасный хор, но он определенно претендовал стать любимым.
Постепенно зал начал заполняться голосами людей, которые еще секунды назад были зрителями. Это было безумием, но хотелось праздника, хотелось петь вместе с ними!
Гимн закончился, открывая праздник, и тут же множество оваций и криков пилотов взорвали зал. Они хотели продолжения, и появившийся ведущий с микрофоном вызвал лишь недовольные возгласы.
– Сегодня вы увидите много номеров, организованных специально для вас, а пока наслаждайтесь хорошей музыкой и вкусной едой.
Кажется, Даниэль понял значение слов Оливии, которая лепетала ему на ухо что-то про сюрприз. Сюрприз удался – гимн, исполненный его экипажем, навсегда останется в памяти как самый неожиданный подарок.
– Они идут к нам, – улыбнулся Марк, но капитан уже сделал шаг в направлении своих артистов. Хотелось обнять всех сразу, но руки всего две, так что первой он обнял Келси.
– Может быть, стоит подумать о фирменном знаке на нашем самолете?
– У нас уже есть фирменный знак – твой голос. – Она улыбнулась, целуя его в щеку. – С праздником, Даниэль!
Заиграла динамичная музыка, и радуга света ворвалась в зал, отражаясь на лицах присутствующих. Теперь он полностью ощутил праздник, улыбаясь и получая поздравления от других членов своего экипажа. Одна за другой девушки целовали его, шепча на ухо слова, которые были едва слышны из-за музыки. Стюарды пожимали руку, шутя что-то про гимн.
– Я молча открывал рот, но это не значит, что я не хочу поздравить тебя. Я просто не умею петь, – признался Джуан. – Поздравляю, Даниэль, я рад, что работаю с тобой!
Тысячи теплых слов, улыбок и пожеланий – мечта любого капитана. Даниэль про себя улыбнулся, думая над тем, что скажет Оливия. Сегодня его день, и она должна при всех показать свое уважение к нему. Но он не верил в то, что это случится. Для правдоподобности их непростых отношений он ждал яда, но этот яд станет сладок.
Лица, слова, поцелуи, объятия, громкая музыка, шум голосов – Даниэль пытался сосредоточиться на всем этом, но взглядом продолжал искать голубые глаза.
– Где Нина, Мирем, Дженнет и Оливия?
Даже Мелани была здесь. Она пила шампанское из фужера в обществе своего стюарда-бойфренда. Но Даниэль не мог подойти к ней с этим странным вопросом и задал его Келси.
– Где-то здесь, – быстро ответила она и растворилась в толпе.
Вопрос, на который никто не мог дать ответ, отошел на второй план, как только Даниэль заметил направляющегося к нему Карима. Хуже может быть только просьба Мухаммеда слетать на еще одну конференцию.
– Убегай. – Арчер локтем подтолкнул друга, но Даниэль решил встретить опасность, не отведя взгляда от черных глаз экзаменатора. Он тоже хотел поговорить с ним по поводу странных результатов. Эта встреча рано или поздно должна была произойти.
– Мои поздравления, капитан. – Карим протянул худую ладонь, и Даниэль пожал ее, думая над хорошим началом. По крайней мере, он не начал разговор со слов «лихач». – Твой экипаж порадовал не только тебя, но и меня. Иногда мне кажется, что они готовы ради тебя на безумные вещи.
– Самый веселый экипаж попался именно мне, – улыбнулся Даниэль, но, вспомнив про экзамен, вновь стал серьезным. – Я искал вас перед полетом на конференцию, мне кажется, вы были недовольны моим полетом, но я получил совсем другой результат.
Карим кивнул, его губы искривились в подобие улыбки. Он рукой указал на менее шумное место, и Даниэль последовал за ним.
– Твой полет в целом был не так плох, ты оказался во власти погоды. Но тем не менее ты совершил посадку и действовал согласно всем инструкциям. Но я был недоволен, это верно, потому что считал, что ты рисковал. – Глаза Карима буквально впились в Даниэля. Это борьба между чернотой вселенной и горячим эспрессо заставила капитана ощутить жар. Хотелось ослабить галстук, но он не мог выдать своего волнения. – Ветер переменчив, Даниэль, он меняет не только силу, но и направление. Ветер, гроза, метель, дождь – недруги пилотов. Мы должны бояться их. Но я не видел у тебя страха в тот момент.
– Может быть, это неплохо для капитана?
– Ты чересчур уверен в себе. Сегодня тебе повезло, завтра это может кончиться катастрофой. Я противник экстрима, ты это знаешь. Я был одним из тех, кто осудил тебя за посадку в Коломбо. Признаюсь, я никогда не понимал твои решения. Но… – Карим опустил глаза, нахмурив брови, что-то припоминая. – Одно предложение заставило меня все пересмотреть. «Даниэль спас всех пассажиров, и он не герой. А вот если бы он летел еще четыре часа до пункта назначения, ребенок и женщина умерли, и тогда он стал бы убийцей». Эти слова заставили меня посмотреть на все под другим углом. Может быть, твоя уверенность в себе – это действительно не так уж плохо.
Захотелось стянуть с шеи галстук и расстегнуть верхнюю пуговицу, пожалуй, он так и сделает, как только узнает кое-что…
– Кому принадлежат эти слова?
– Твоей стюардессе Оливии Паркер. Тебе достался не только веселый экипаж, но и мудрый.
Даниэль вспомнил, как Оливия распечатывала конверт с результатом экзамена. Она изменила мнение угрюмого Карима, ворвавшись, как тот самый ветер, в жизнь Даниэля.
– Я долго думал над ее словами и понял одно – уверенность, которую имеешь ты, не имеет ничего общего с горделивостью. Ты не пытаешься кому-то что-то доказать, ты работаешь для людей и для их блага. Я думаю, что, не уйдя на второй круг в Сингапуре, ты был уверен в благополучной посадке, так же, как и при посадке в Коломбо. Я сделал из тебя отличного пилота, и я горжусь этим. Ты достоин своего звания, капитан Даниэль Фернандес Торрес.
– Слышать такое – большая честь для меня. – Даниэль уже не различал громкой музыки, перед глазами не мелькали разноцветные огни, он полностью был поглощен разговором с Каримом. – Я всегда руководствуюсь правилом, сказанным однажды вами: «Никогда не позволяй самолету побывать там, где ты мысленно не побывал за пять минут до этого». Моя уверенность – следствие этого действия.
Ему ужасно хотелось
