виде нас и не пустят. – Она пальцем коснулась его погон.
– Сними их, хочу быть мужчиной, который может быть рядом с тобой хотя бы сейчас.
Девушка расстегнула пуговицы и сняла погоны с золотым званием капитана. Ей хотелось видеть в нем просто мужчину. Без званий, без погон, без неба. Впереди был темный длинный берег и шум волн. Позади остались огни высокого здания и праздник. Они шли мокрые, уставшие, но счастливые.
– Это была ревность? – произнес он, удобно устроившись под пальмой. Оливия легла рядом, положив голову ему на грудь. Идти было некуда. Они имели свои дома, но не имели своего убежища. Берег залива и пальма стали их временным миром.
– Нет, я просто разозлилась.
– Просто? – удивился Даниэль. – Эту девушку зовут Мария, я познакомился с ней в Катаре на конференции. Она капитан и хороший человек. Кстати, я оставил с ней Арчера, может, ты разозлишься и на него?
Оливия подняла голову, встречаясь с темными глазами Даниэля.
– Мне нет дела до Арчера.
– А до Патрика?
– Ты ревнуешь?
– Так же, как и ты – я просто злюсь.
– Я не спала с Патриком, – поморщилась Оливия, вспомнив, как выпроводила того за дверь, – и я не собиралась выходить за него замуж.
Даниэль прижал Оливию к себе, понимая, что правда рано или поздно выплывает наружу. Он всем сердцем желал, чтобы их правда оставалась только с ними.
– Я не женился, Ливи, и это главное.
Ей не хотелось знать про эту девушку. Ни про эту, ни про ту, что сейчас в окружении Арчера. Не хотелось опять взрываться.
– Да, я ревную.
Даниэль улыбнулся. Он прекрасно знал это, но хотел заставить произнести вслух.
Шум волн, нежным языком лизавших берег, оказывал расслабляющее действие после громкой музыки. Время остановилось, хотелось остаться здесь до самого вылета в Пекин. Завтра им вновь придется стать чужими, смотреть друг другу в глаза и делать вид, что они ненавидят друг друга. Хотя после удачного выступления на празднике поверят ли остальные?
– Где ты научился так хорошо танцевать, Даниэль?
Оливия почувствовала, как поднялась и опустилась его грудь. Но он не торопился с ответом, заставляя ее придумывать свой вариант.
– Может, испанцы рождаются с этим навыком?
– У меня было сложное детство, – произнес он и засмеялся, – я же рос с двумя сестрами. Они танцевали в кружках при школе, часто выступали на праздниках и выпускных, а дома тренировались в паре со мной. Я вынужден был помогать им. И между моими мечтами о небе мне приходилось отбивать ноги на полу нашего дома.
Оливия улыбнулась, представив эту картину. Для «помощника» он слишком хорошо танцевал. Более того – он предугадывал каждое ее движение, он не просто слышал музыку, а чувствовал ее.
– У тебя талант, Даниэль, ты чувствуешь ритм фламенко. Я училась танцевать в профессиональной школе и имела разных партнеров. Но знаешь, что я поняла после нашего сегодняшнего танца? Я не имела их вовсе.
Она села напротив, всматриваясь в его лицо. Ночь уже не была настолько темной, облака обнажили луну, и ее свет сейчас отражался в глазах капитана.
– Мой секрет лишь в том, что моей партнершей была ты.
Она очень надеялась, что об этом никто не догадался.
Ветер играл с песком, заставляя Оливию зябко ежиться. Сырая одежда впервые заставила замерзать в Дубае на улице. Даниэль коснулся пальцами ее лица.
– Я отвезу тебя домой. Только сначала нам надо вернуться в клуб – ключи от машины у меня в пиджаке. – Он усмехнулся, посмотрев на свою мокрую рубашку. – А пиджак я отдал Арчеру.
Нервный смешок вырвался из уст Оливии. Она не может прийти в таком виде на праздник: волосы растрепались, красный цветок остался в темных водах залива, туфли она вряд ли найдет в песке. Вид сырого платья с налипшим на нем песком и ракушками вызывал только смех. Даниэль выглядел гораздо лучше, но сырая рубашка без погон капитана и мокрые брюки могли привлечь внимание. И им нельзя появляться вдвоем в одинаково сыром виде.
– Позвони Джеку, пусть вынесет на улицу тебе пиджак. У меня проблема хуже – вся моя одежда в гримерной вместе с ключами от квартиры.
– У меня тоже проблема – мой телефон в пиджаке.
Улыбка сошла с лица Оливии, но теперь появилась у Даниэля.
– Но это хорошая новость – ведь ты его не утопила. В любом случае исход один – его нет. Но мы что-нибудь придумаем. – Он вновь коснулся ее лица. – Только прежде, чем мой мозг начнет искать выход, я задам тебе один вопрос.
Оливию слегка напугали его слова, и она инстинктивно нахмурилась. Эти слова… «Я задам вопрос» вместо «Можно спросить?» она слышала тысячи раз в детстве от отца. Может быть, капитанами не становятся? Может быть, ими рождаются?
Видя погрустневший взгляд больших глаз, устремленных на него, Даниэль удивился.
– Глупая, – прошептал он, – я же еще ничего не спросил.
– Хочу быть готовой ко всему, – она произнесла эти слова твердо, не отводя взгляда. Если он думает расстаться с ней, она не пропустит ни одного движения на его лице. Но смотря в его расслабленное лицо, она понимала, что ее мозг фантазирует.
– Ливи, милая, как твой капитан я обязан спросить тебя кое о чем, но как твой мужчина я не хочу это спрашивать, это эгоистично по отношению к тебе. Но это неправильно. Сегодня я подумал о том, что могу решить нашу проблему: мы можем встречаться не тайно, не боясь потерять свою работу, мы можем танцевать вдвоем и не бояться чужих взглядом, ходить вместе в любое место любого города, не боясь быть замеченными, мы можем засыпать и просыпаться вместе, не боясь, что скажет Мел или Марк. – Он замолчал, наблюдая за ее реакцией, уже боясь продолжать. Он предпочел бы не говорить вовсе, просто опрокинуть ее на мягкий песок и молча слушать ее дыхание. Но так нельзя, она имела право на выбор. – Я могу договориться с Арчером, и он возьмет тебя в свой экипаж взамен Мелани, которой тоже это будет выгодно.
Оливия выдохнула и
