“Хотела бы я, чтобы мы поговорили об этом раньше.”
“То есть, тебе не понравилось, что нам удалось избежать серьезного разговора и сразу перейти к наблюдению за тем, как каждая из нас мастурбирует?”
Колби выпрямилась и посмотрела в сторону двери.
“В чем дело? Ты не хочешь, чтобы моя мама узнала о том, что ты мастурбируешь? Хорошо, что ей не удалось застать нас целующимися на диване прошлой ночью.”
“Можно потише? Она может вернуться в любой момент.” Колби казалась сердитой, но выражение ее лица выдавало ее облегчение.
“Она не вернется так быстро. Она знает, что мы поссорились. Она дает нам время поговорить.”
“Я ничего ей не говорила.”
Маккензи подняла бровь. “Тебе и не надо было. Мать знает такие вещи.” Колби улыбнулась и ее сердце забилось быстрее.
“Маккензи, что ты имела в виду, когда сказала, что мы не друзья?”
“Я имела в виду, что мы не очень хорошо друг друга знаем. Я не знаю кто я для тебя. То есть, родители моего мужа наняли тебя, чтобы накопать на меня какой-нибудь компромат и ты согласилась.” Маккензи подняла руки вверх. “Я знаю, ты сказала мне, что отдала им чек, так и не обналичив его и я тебе верю. Верю. Но я не могу забыть, что ты согласилась на эту работу. Тем более, мы с тобой только и делали что - либо злились друг на друга, либо занимались сексом. У нас не было времени и возможности просто пообщаться. Я чувствую, что между нами есть нечто большее и именно поэтому я не могу продолжать просто спать с тобой.”
“Что это значит?” Маккензи услышала разочарование в голосе Колби и попыталась смягчить свой ответ.
“Я не совсем уверена.”
“Тогда что заставляет тебя думать, что между нами может быть нечто большее?”
“Я это чувствую.”
*****
Если Маккензи и заметила, что Колби все утро была очень тиха, то, как и Сьюзан, не подала вида. Они больше не говорили об ее отъезде. Колби даже помогла приготовить ланч и тихо слушала как Сьюзан и Маккензи обсуждали все подряд - начиная с Оливии и заканчивая тренажерным залом.
Колби никогда не думала о детях и мало общалась с ними, но по какой-то, непонятной ей, причине, эта маленькая девочка сразу же с ней подружилась. Как только Оливия вошла в дом она с раскрытыми объятиями подбежала к Колби. Колби не была готова к такому приему - Оливия со всей силы врезалась в ее живот головой в своем восторге - но быстро пришла в себя и даже сумела погладить малышку по спине. Она беспомощно посмотрела на Маккензи, но та была слишком поглощена тем, что забирала вещи Оливии у Ника и слушая его рассказ о прошедшем дне с дочерью.
Колби аккуратно высвободилась из рук Оливии и присела на корточки, думая, что именно так надо вести себя с детьми. “Привет, ты весело провела время?” Оливия кивнула и начала трещать о том, что они делали с Ником, ошеломляя Колби своим энтузиазмом. Наконец, из кухни появилась Сьюзан и увела маленькую девочку, чтобы уложить ее спать.
Когда Колби заметила, что Ник и Маккензи наблюдают за ней, она смущенно улыбнулась. “Прекрасная малышка.” Она была поражена тем, как одинаково гордо засветились глаза родителей. Колби все еще была сердита на Ника. Она не могла поверить, что он позволил Маккензи принять удар на себя. Но она не сомневалась, что он очень любит дочку и что всегда будет рядом с ней.
“Перед тем как выехать - я позвонил родителям. Они были в гольф-клубе. Примерно через час они будут здесь.” Ник посмотрел на Маккензи, которая была одета в простые джинсы и футболку. “Ты ведь переоденешься?”
Колби хотела сказать что-нибудь в защиту Маккензи, но прикусила язык. У нее не было никакого права встревать в этот разговор.
“Вообще-то,” сказала Маккензи, “я хочу переодеться, но я не собираюсь наряжаться так же, как ты. Кто тебя так нарядил? Твоя мать?”
Колби улыбнулась, разглядывая Ника - пастельно-розовая рубашка, белые брюки и черные туфли. Он и правда выглядел так, словно его одевала Барб Копланд.
“Должен тебе сообщить, что одежду мне помогла подобрать твоя дочь.”
Маккензи сузила глаза. “Лжец. Оливия терпеть не может розовый цвет. Это то, что выбирает Барб и тебе это прекрасно известно.”
Ник взглянул на свою одежду и, к удивлению Колби, расхохотался. “Она не так уж плоха, но за все эти годы ей пора бы уже знать мой размер. Это ужасно, да? Думаю, она подобрала все, что было надето на моделе в каталоге. Я получил это на прошлое рождество, помнишь? Прямо из магазина, и карточка была подписана чужим почерком.”
“Да, но я и подмать не могла, что он настолько ужасен. Эй, а разве к нему не шел еще и такого же цвета платок?”
“Отвали,” сказал Ник и Колби поняла, что Ник и Маккензи были довольно близкими людьми. Их общение напоминало больше общение брата и сестры, чем мужа и жены. Колби все еще не могла понять, чего хотела добиться Маккензи выйдя замуж за Ника. Они могли родить ребенка и без брака. Но ей было понятно ее желание иметь семью. Сама она с каждым годом отодвигала это желание на задний план, но оно все еще было живо.
*****
Колби не могла не думать о том, что Маккензи сказала о них и “большем”, пока медленно одевалась для встречи с Коплендами. Правда была в том, что у нее действительно были чувства к Маккензи. Если бы это было не так, она бы воспользовалась просьбой Маккензи и вернулась бы в Портленд. Так было бы легче. Ей не пришлось бы противостоять своим собственным чувствам, если бы она так поступила, но она не могла оставить дело незаконченным.
Колби еще раз оглядела себя в зеркале. Она знала, что выглядела как деловая и привлекательная женщина, но она чувствовала себя немного не в своей тарелке, одевшись так официально. Маккензи не просила ее об этом, но она знала сама, что Копленды будут смотреть свысока на любого, кто носит джинсы.
Колби оставалась в комнате для гостей так долго, как могла, а затем пошла в гостиную, где должен был состояться ланч и разговор с Коплендами.
Маккензи говорила, что собирается переодеться, но Колби и подумать не могла, что она так изменится. Это была больше не девчонка в широких штанах и свитере. Не привлекательная фитнес-тренер. Маккензи кардинально изменилась и Колби не знала куда смотреть. Маккензи всегда была красивой.
Даже в школе, когда она делала все возможное, чтобы выглядеть угрюмо и неприветливо, Колби все равно не могла не считать ее привлекательной. Волосы Маккензи были собраны назад. На ней были светлые льняные брюки, босоножки и блузка на бретельках. Колби задержала взгляд на сильных плечах и руках Маккензи. Она хотела бы иметь право подойти и поцеловать ее, сказать ей, что все будет хорошо, но его у нее не было. И вообще, какое она имела право находиться здесь? Это было семейное дело, а она не была частью этой семьи. Не была, но очень хотела бы.
