каждой стороны находилось по отверстию.
Эти двое оказались непригодны для призыва. Осознав, что им не вырваться из хватки паладинов, они оборвали свою жизнь, попутно что-то сделав с душами. Как бы Къярт ни старался, ему так и не удалось их отыскать.
Третий некромант, на вид совсем еще молодой мужчина, погиб до того, как его схватил паладин. Райз предпочел бы заполучить пленника в живом виде: разумнее было устроить допрос, чем просить Къярта призывать души, на которые могли быть навешаны невесть какие проклятия. Но за неимением других вариантов годились и мертвецы. Один из паладинов рассудил так же и унес с поля боя буквально вырванное из рук фурии тело некроманта.
В этот раз вынырнув из чужих воспоминаний, Къярт не тратил силы на создание якоря, а попросту вытолкнул душу за пределы заводи, и та, словно увлекаемая гравитацией, унеслась прочь.
Къярт открыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов-выдохов и взялся за пересказ увиденного.
Этот некромант был родом из соседнего мира, того, в котором довелось побывать Райзу. Обычный деревенский парень, сын лесоруба, ничем не примечательный — ни достойными поступками, ни подлыми. Вместе со всеми он бежал от Орды, но был схвачен фуриями.
Ему предоставили выбор: умереть или примкнуть к Орде в роли некроманта. Парень размышлял недолго, пусть толком и не понимал, что для него означало последнее. В тот момент все, чего он хотел — это выжить. Впрочем, бытие некромантом в рядах Орды нельзя было назвать чем-то тягостным: если выполнять приказы и повелевать хотя бы тысячей умертвий. Тот, чья сила оказывалась недостаточной, чтобы удерживать необходимое количество печатей, рисковал продолжить свое служение Пастырю уже в роли мертвеца, а не живого.
На момент перехода в этот мир Орда насчитывала почти семьдесят миллионов и состояла из шести блоков: пять армий по десять миллионов и ядро в двадцать, которое следовало по уже выжженной территории и никогда не разделялось. Во главе каждой армии стоял один из рыцарей Пастыря — существо, представляющее особую опасность.
Но кроме этих пятерых были и те, кто действовал без поддержки некромантов и состоял в отряде «зачистки». По слухам в него входило от пяти до семи рыцарей, и их совместных сил было достаточно, чтобы расправиться с любой угрозой.
Увы, существование отряда «зачистки» оказалось не единственной дурной новостью. Второй стало известие, что на этот раз Орда собиралась полностью зачистить планету. Обнаруженные останки исполинов натолкнули ее командование на определенные мысли, а затем местные некроманты подтвердили догадки касательно того, что именно в этом мире пала предыдущая Орда — повод более, чем весомый, чтобы Пастырь пожелал уничтожить все живое.
О нем самом узнать так ничего и не удалось. Он никогда не покидал парящую в воздухе цитадель-октаэдр, и единственные, кто мог с ним встретиться — его рыцари.
Внимательно слушая, Райз то и дело кивал, а с его губ не сходила усмешка. Чем дольше и упрямее тот усмехался, тем больше Къярт убеждался, что дело плохо.
— Ты пришел к каким-то обнадеживающим выводам? — судя по прозвучавшей в голосе Кары надежде, она знала Райза не так хорошо, как его напарник.
— Вроде того, — Райз улыбнулся шире, и Къярт ощутил, как немеет челюсть. — Сейчас я могу заявить наверняка: разбираться с таким противником — то еще веселье.
Фортификационные сооружения первой линии обороны появились на горизонте спустя два дня скачки. О привалах на ночлег не могло быть и речи, тем более когда в отдыхе из почти десятитысячной армии нуждались всего три человека и один грив. И если люди еще могли как-то дремать в седле, то у Клыка не было и этого.
Еще в самом начале Къярт выразил сомнение, что грив способен нестись двое суток без остановок. На что Райз бескомпромиссно ответил, что никто не будет подстраиваться под одного единственного зверя, и если тот свалится замертво от усталости, то, так и быть, ему будет позволено отдохнуть полчаса. После чего Къярт вернет его к жизни, и они продолжат путь без оглядок на живых. Заявление хозяина Клык прокомментировал недовольным рыком и все оставшееся время бежал наравне с Когтем, не замедлившись даже тогда, когда в следах от его лап появились пятна крови.
За те пять дней с момента, когда армия призванных паладинов пронеслась в сторону линии фронта, оборонная стена разрослась: в ней не осталось недостроенных частей, а сама она вытянулась вверх в три человеческих роста.
Проезжая через ворота, Къярт смотрел на темный, не до конца просохший цемент, на каменные блоки, выстроившиеся в преграду в четыре шага шириной, и понимал, что Орда если не сметет ее со своего пути, то попросту перельется через край. Ни стена, ни усеянный копьями ров перед ней, ни минное поле не остановят нечисть. Повезет, если они смогут задержать ее дольше, чем на несколько минут.
Райз приказал остановиться прямо за линией обороны. Паладинам Братства пришлось покинуть сторожевые посты и распределиться по соседним точкам еще до того, как основные силы призванных приблизились к стене. Пускай сейчас живые и мертвые действовали сообща, но Райз не собирался и близко подпускать неподконтрольных воинов к Къярту.
Исключением не стал и Есхария, который, узнав от Риэ-рэ о их возвращении, направился к ним во главе одного из полков. Живым паладинам пришлось остановиться на отдалении, и к вставшим лагерем у стены призванным порученец подъехал в сопровождении отряда всего из сотни бойцов. Внутрь выставленной границы разрешили пройти только Есхарии и Риэ-рэ.
— И зачем ты здесь? — Райз не расщедрился даже на скупое приветствие.
Немногим ранее он потребовал, чтобы Къярт передал этот же вопрос через Риэ-рэ. В ответ они получили короткую отговорку: Есхария хотел встретиться лично. Формулировка прозвучала хуже, чем отвратительно, но Райз все же позволил пропустить порученца.
— Хотел встретиться лично, — Есхария миролюбиво улыбнулся и посмотрел по сторонам. — А госпожа Раяда…
— Занята своими делами.
Порученец понимающе кивнул, и с его лица исчезли тени тревоги.
— Къярт не присоединится?
— Он с самого начала здесь, — Райз взглядом указал на Риэ-рэ.
— Я имел ввиду личное присутствие.
— И для чего оно тебе понадобилось, Есхария?
В голосе Райза зазвучала неприкрытая угроза.
Он был не расположен к этой беседе еще с самого начала, когда ради нее ему пришлось отойти от Къярта на сотню шагов. Хуже всего было то, что рядом с ним не осталось ни Кары, ни Клыка: когда они встали лагерем, Кара изъявила желание лично проверить периметр, а грив, затаивший на хозяина обиду, стоило Къярту закончить лечить его лапы, рванул следом за
