Я подмигнула маме, когда Селеста повела нас в конференц-зал на втором этаже. За ней тянулся шлейф аромата духов.
Когда мы сели, я объяснила, почему мы – а не полиция – роемся в личной жизни Джеффри, и не раз заверила ее, что ни Шэрон, ни я не имеем никакого отношения к убийству.
– Нам хотелось бы услышать от вас, в каких общественных мероприятиях принимал участие доктор Гиршон за последний год, и каких дам он сопровождал на каждом из них.
– Каких дам! – Селеста закатила глаза. – Их было так много! Джеффри Гиршон играл по-крупному, как говорится.
– Не назовете ли нам их имена?
– Пожалуй, назову, но не на память. Для точности мне нужно просмотреть мои записи. Если вы подождете, я принесу те, что представляют наибольший интерес.
Ее не было минут двадцать. Я уже пожалела, что не взяла с собой колоду карт или, на худой конец, какой-нибудь журнал.
Вернувшись с несколькими коробками и досье в руках, Селеста водрузила их на стол.
– Итак, – сказала она, – наш светский сезон начинается в октябре с Джунканоо.
– Джун-Каноэ? – переспросила я, подумав, уж не спонсированное ли это местным дилером «кадиллака» суаре.
Селеста чуть в обморок не грохнулась от моего невежества.
– Джунканоо означает «Багамский фестиваль». Устраивается для сбора средств в пользу «Гибискуса».
– Центр «Гибискус» – это приют для детей, подвергшихся насилию, дорогая, – пояснила мама, прежде чем я успела совершить очередной недопустимый промах.
– Весьма достойная цель, – заметила Селеста. – Прием проходит ежегодно в клубе «Маринер сэндз», всегда в тропическом стиле, и пользуется огромной поддержкой. Уверена, Джеффри Гиршон наверняка там был. – Она полистала досье, перечитывая написанные ею на эту тему статьи. – Да, вот он! – восторженно воскликнула Селеста. – Так, а теперь посмотрим, есть ли у меня его фотография. Возможно, в газете ее и не публиковали, но я храню все сделанные мной снимки, даже те, что не пригодились. – Она порылась в одной из коробок. – Ха, так я и думала!
Селеста вытащила фотографию и гордо протянула нам.
– Это Джеффри, – сказала я, взглянув на снимок. В праздничной гавайке, ничуть не похожей на его белый медицинский халат, он сиял той же теплой открытой улыбкой, покорившей нас с Шэрон. И для его улыбки была достойная причина. Точнее, две. В одной руке он держал высокий бокал с коктейлем, а другой обнимал высокую стройную блондинку. – А кто эта крошка?
– Да это же Диди Хорнсби! – Селеста побарабанила пальцем по столу. – А я и забыла, что она встречалась с доктором.
– Она – дочь Теда и Одры Хорнсби? – спросила мама.
– Старшая, – ответила Селеста. – Разведена. Двое детей. Живет в Снаг-Харбор.
– И она некоторое время встречалась с Джеффри? – уточнила я.
– Да, как я сейчас припоминаю. Хотя ходили слухи, что это был лишь летний флирт.
– Летний флирт, продлившийся до глубокой осени, судя по всему, – хмыкнула я. – А в зимний он, часом, не перешел? Вплоть до дня убийства?
– Сомневаюсь, – покачала головой Селеста. – На Балу Хризантем в начале ноября они уже не были вместе. Это я помню точно.
– Бал Хризантем – это прием в вечерних туалетах, проводится ежегодно в частном доме в пользу госпиталя, дорогая, – объяснила мне мама.
– Совершенно верно. Прошлогодний проходил у Джеффри Гиршона дома в Сьюел-Пойнте. Если не ошибаюсь, его дамой в тот вечер была Сьюзи Кэндалл. – Селеста полезла в другое досье. – Да. Вот они. Красивая пара, согласны?
Она положила газетную статью на стол, чтобы мы могли посмотреть. Джеффри Гиршон был в смокинге. Его рука обвивала талию женщины в узком синем платье, с густо наложенными на веки тенями и высоко взбитыми, в стиле Иваны Трамп, темными волосами.
– А что можно сказать о Сьюзи Кэндалл? Кроме того, что она очень нуждается в современном макияже.
– Из старинной семьи. Огромные старые деньги. Железные дороги, – поведала Селеста.
– Разведена?
– Дважды. Они с доктором на том вечере жутко флиртовали друг с другом, но, если память мне не изменяет, этот роман закончился даже быстрее, чем с Диди.
– Не знаете почему?
– Нет. Может, ответ есть в моих досье. – Селесте явно нравилась эта игра. – Да, вот тут упоминается Джеффри Гиршон вместе с Люсиндой Оруэлл, в заметке о фестивале «Речные деньки».
– Мы пытаемся спасти реку Святой Люсии от загрязнения, – снова объяснила мне мама. – В нижней части Стюарта ежегодно устраивается уличная ярмарка в конце ноября, чтобы привлечь внимание к этой проблеме.
– Это очень благородно, мам, – ответила я. – Но вот что бросается в глаза: Джеффри Гиршон просто вездесущ, как Форрест Гамп. Невольно возникает вопрос, как у него оставалось время для занятий медициной.
– Посмотрите! – прервала нас Селеста. – У меня тут неплохая фотография доктора на «Речных деньках». Он стоит рядом с Люсиндой, которая, как вы можете заметить, один из ярчайших цветков Стюарта.
Подавив смешок, я взглянула на снимок. Люсинда Оруэлл и впрямь была сногсшибательна. Длинные светлые волосы, зеленые глаза, огромная грудь.
– Думаю, она и есть ответ на вопрос, почему роман с Сьюзи Кэндалл завершился, – ехидно промолвила Селеста. – Хотя сама я не понимаю, что все эти женщины нашли в Джеффри Гиршоне. Он выглядел таким нуворишем.
– В отличие от старых денег, вы имеете в виду, – уточнила я.
– Совершенно верно, – кивнула Селеста.
– Я и не подозревала, что здесь столько молодых одиноких женщин, – пробормотала я. – Мне казалось, что соперничество есть только в Нью-Йорке!
Селеста не ответила, снова зарывшись в свои досье.
– А как вам это! – ликующе воскликнула она, извлекая на свет божий две заметки. – В декабре доктор Гиршон сопровождает Люсинду на бал Красного Креста в Уиллоуби, но на прошлой неделе приводит на Бал Сердец в Сэлфише Роберту Росс!
– На прошлой неделе? – изумилась я. В это же время он трахал Вики и обхаживал нас с Шэрон.
– Ну да. У меня есть доказательство. – Селеста сунула мне обе заметки. – Подумать только, а ведь на свидетельстве о разводе Роберты еще чернила высохнуть не успели!
Диди. Сьюзи. Люсинда. Роберта. Я ошалела от обилия женщин в жизни Джеффри и не понимала, как он крутил с ними всеми в таком маленьком городке. Не догадывалась, как кардиолог, человек, которому люди доверяли свою жизнь, мог позволить себе иметь репутацию бабника.
– Весьма забавно, что последним выходом в свет доктора был Бал Сердец, – заметила Селеста. – Примите в расчет его профессию.
– Да, – согласилась я. – Однако вернемся к Роберте. Вы упомянули, что она пошла на прием с Джеффри сразу после развода. А с кем она развелась? С кем-то богатым? С кем-то из нуворишей? Со старым капиталом? Просто со средствами?
