— Ладно, не переживайте, — вздохнул Уайт. — Все нормально.
— Правда? — Его весьма спокойная реакция ее удивила.
— Он не ошибался. Я сдал бы его социальной службе, потому что он нуждается в присмотре, пока мы не найдем его мать. Я знаю, что вам эта идея не нравится, но иногда выбора нет.
— Во всяком случае, теперь нам выбирать не придется.
Уайт задумчиво посмотрел на нее.
— Адрианна, вы нарочно дали ему зеленый свет?
— Нет. Как вам это в голову пришло?
— Вы ненавидите социальных работников.
— Ненавижу, но я не собиралась отпускать его, думала только, как найти его мать.
— Пожалуй, у нас намечается прогресс. Я нашел женщину, работавшую с матерью Бена и Джен. Джен называла себя Карли.
— С ума сойти! Еще один псевдоним.
— Да. Эта женщина дала мне список мест, где может быть Карли-Джен. Еще она сказала, что Карли ошивалась с музыкальным продюсером по имени Брэд. Его еще надо выследить. — Уайт вдруг осекся. — О боже, Адрианна, я совсем забыл сказать вам о чем-то важном.
Она занервничала.
— О чем?
— Джош арестовал ночью двух парней.
— Я знаю. Он звонил мне несколько минут назад и все рассказал.
— Простите. Я должен был сказать вам раньше. Я собирался. Просто, когда речь заходит о Стефани, я не могу думать ни о чем другом.
— Я понимаю. Вам есть о чем подумать. Самое важное, что эти люди арестованы и, скорее всего, сядут надолго.
— И вам не надо тревожиться, что они околачиваются где-то рядом. Со спокойной душой вернетесь на работу.
— Не знаю. Стивен зовет меня днем в ресторан обговорить мои планы. Я пообещала прийти, но не уверена, смогу ли.
— Сможете, — уверенно произнес Уайт. — Вы сильнее, чем думаете.
— Так всегда говорят, чтобы внушить уверенность… Как будто это облегчит задачу. Поверьте мне, я знаю по собственному опыту.
— Я не просто говорю это, — ласково улыбнулся ей Уайт. — Я в это верю. Я верю в вас, Адрианна. У вас потрясающе крепкий внутренний стержень.
Какие трогательные слова.
— Спасибо, Уайт.
— Всегда пожалуйста.
Адрианна сглотнула застрявший в горле комок. Их разделяло добрых три фута, и сокращать расстояние не стоило.
— Итак, что дальше?
— Пойдем по списку. Первый пункт — ваш друг Джозефин. Кажется, она питает слабость к стриптизершам и девочкам, которым не повезло в жизни.
— Могу это подтвердить… не о стриптизершах, а то, другое. Наверное, нам пора, — неохотно предложила она. — Мне как-то не по себе.
— Почему?
— Я не была там несколько лет. Не находила веской причины. И чувствую себя виноватой перед Джозефин. — О, если бы она смогла объяснить свои противоречивые чувства. — Я люблю ее, но всегда боялась, что, если вернусь в старое окружение, оно меня засосет, как пылесос засасывает пыль. Глупо, конечно.
— Нет, объяснимо. Вы тяжело работали, чтобы выбраться из той жизни. Я не позволю ей засосать вас. Со мной вы в безопасности.
— Я знаю. — Она даже удивилась, осознав, что действительно рядом с ним чувствует себя защищенной. Кто бы подумал, что она сможет довериться копу?
Его слова прозвучали эхом ее мыслям.
— Кто бы подумал?
— Итак, закусочная «У Джо»…
— Да, может, и неплохо вам вспомнить, откуда вы пришли… Вспомнить, как далеко вы продвинулись, покинув ту закусочную. Может, это даст вам стимул двигаться вперед, встретиться с вашим боссом, вернуться на работу.
— Полагаю, у нас есть только один способ это выяснить.
Глава 11
Закусочная «У Джо» оказалась маленьким кафе неподалеку от бродвейских стрип-клубов — всего пятнадцать столиков и длинная барная стойка с высокими табуретами, однако дела здесь шли успешно уже почти сорок лет. Войдя с Уайтом внутрь, Адрианна будто шагнула в прошлое. Почти четыре года она сюда не заглядывала и, как призналась Уайту, мучилась угрызениями совести, ведь Джозефин взяла ее, пятнадцатилетнюю, под свое крыло и буквально спасла ей жизнь.
Как обычно, за барной стойкой возвышалась сама Джозефин — высокая худая женщина с суровым, почти квадратным лицом и собранными в пучок совершенно седыми волосами. Одета она была как в прежние времена: в голубые джинсы и ярко-оранжевую футболку «Гигантов» с длинными рукавами. Вообще-то Джозефин не обижала ни одну из местных команд, зимой носила фуфайку «Воинов золотого штата»[13], а в футбольные сезоны щеголяла в форме «Сорок девятого года»[14]. Джозефин обожала спорт, и одна из стен была увешана фотографиями посещавших ее заведение игроков.
Сейчас, во время ланча, закусочная была переполнена, но бывшую подопечную хозяйка заметила еще у дверей.
— Адрианна! — зычно гаркнула Джозефин и, резво обойдя стойку, крепко сжала девушку в объятиях. — Поверить не могу, что ты здесь. Наконец-то соскучилась по моим луковым колечкам. Я знала, что в конце концов это случится.
— Я соскучилась не только по колечкам. — Адрианна тепло улыбнулась женщине, ставшей для нее второй матерью. — Простите, что давно не заходила.
— Представляю, как ты занята, управляя тем модным рестораном.
— Я им не управляю, я просто один из поваров.
— Не скромничай, — отмахнулась Джозефин. — Ты заслужила свой пост. Кому знать, как не мне… Я же тебя учила. — Джозефин взглянула поверх ее плеча на вновь открывшуюся дверь. — Ну, нечего стоять на пороге. Идемте за столик.
Не успела Адрианна объяснить, что они пришли лишь задать пару вопросов, как их уже усадили в угловой кабинке.
— Принесу тебе все, что ты любишь, — сказала Джозефин и покосилась на Уайта: — Хотите меню или принести то же самое?
— Уверен, все, что любит Адрианна, понравится и мне.
— Познакомьтесь. Уайт Рэндал. Джозефин Купер. Я говорила Уайту, что без вас не выжила бы в детстве.
— Ай, не так много я и сделала. Ты была уже почти взрослая. Что будете пить?
— Мне чай со льдом, — попросила Адрианна.
— А мне воды, — заказал Уайт.
— Сейчас принесу закуски.
— Прошу прощения, — извинилась Адрианна, когда они с Уайтом остались одни. — Я знаю, что вы хотели просто задать несколько вопросов.
— Вообще-то я проголодался, и здесь отлично пахнет.
— Да, отлично. — Адрианну охватила ностальгия. — В первый раз я вошла сюда промерзшая до костей, промокшая и жутко голодная. Наверное, была похожа на драную кошку. Я всего лишь хотела проскользнуть в туалет, но Джозефин увидела меня, усадила и накормила. Мы разговорились, и не успела я опомниться, как она уже вела меня в свою квартирку наверху. И я осталась. Я не знаю никого великодушнее, чем она.
