— Не забудь помахать президенту рукой, может быть, он тебе ответит.
Перед складом учебников директор Рой Трули и его парни вслушивались в треск приближающихся мотоциклов. Направо от них до четвертого этажа раскинулись ветви высокого дуба, а в тридцати футах правее, над скоплением дорожных знаков, на низком бетонном креплении, между книжным складом и тоннелем, примостился приземистый Запрудер. Он одел на кинокамеру телеобъектив и добродушно объяснял стоявшей за ним стенографистке:
— Эй, Марион, если и буду вертеться, это не будет означать, что я с тобой заигрываю. Я пытаюсь сохранить равновесие, понимаешь? Мой «Зумар» искажает изображение, через него трудно смотреть.
В этот момент бдительный полицейский, который внимательно оглядел бы окна, мог бы изменить ход истории, так как Ли Освальд, занявший боевую позицию, был теперь виден стоящим внизу. Молодой человек по имени Арнольд Роуленд, знавший толк в винтовках, начиная с 12. 14 стоял там вместе с женой. Хорошо видная световая реклама фирмы «Герц» по прокату автомобилей показывала точное время. Он увидел в окне силуэт Освальда, державшего в руках, как ему показалось, винтовку со стереоскопическим прицелом. Одна рука Освальда была на прикладе, другая на стволе. Он держал оружие по диагонали в положении «к осмотру», как солдат морской пехоты на стрельбище.
В двенадцати футах от супругов Роуленд стоял полицейский, но Арнольду не пришло в голову заговорить с ним. Предполагая, что Освальд охраняет президента, он сказал жене:
— Хочешь посмотреть на агента секретной службы?
— Где? — спросила она.
— Вон там, в том здании, — показал он.
На западной стороне Хыостон-слрит с 12.20 стояли служащие из конторы ревизора графства Роберт Эдварде и Рональд Фишер. Им сказали, что они свободны, пока не проедет президент, и они наслаждались теплой погодой. Вдруг Эдвардс поднял палец и сказал:
— Посмотри-ка на того парня.
Фишер взглянул по направлению, куда показывал Эдвардс. Оружия они не видели, так как оно не попадало в их поле зрения. Внимание Эдвардса привлекла поза Освальда. Фишер согласился с тем, что она была странной. Освальд как завороженный смотрел направо от себя, отвернувшись от Мейн-стрит. Фишеру показалось, что «ой не шелохнулся, не моргнул глазом, что он смотрел как статуя, неподвижными глазами».
Видевший Освальда ближе всех водопроводчик Говард Л. Бренан появился на площади в 12. 18 (часы световой рекламы фирмы «Герц» на крыше склада учебников помогли и ему точно установить время). Он устроился на белой цементной ограде высотой три с половиной фута, окружавшей площадь, прямо напротив входа в склад, где. стояла группа во главе с Роем Трули. Там, на пересечении Хьюстон-стрит и Элм-стрит, находился Бреннан — на сорок ярдов ниже Освальда. Разомлевший на солнце, он вытер лоб рукавом своей рабочей рубашки, а затем посмотрел наверх, надеясь узнать, какая температура на щите фирмы «Герц». Но эта часть щита не была видна отсюда. Взгляд Бреннана скользнул до шестого этажа книжного склада и остановился на заострившемся лице Ли Освальда, профиль которого был виден отсюда. Бреннан тоже не мог понять, почему молодой человек замер в полной неподвижности.
С Мейн-стрит послышались отдаленные крики. Бреннан, Роуленд, Эдвардс и Фишер забыли о странной фигуре в открытом окне и повернулись в другую сторону. Эдвардс сказал взволнованно:
— Вон они едут!
Жаклин Кеннеди показалось, что это Мексика — жаркая, буйная, шумная, с палящим солнцем, которое жгло прямо в лицо, и с криками приветствий, которые вздымались вокруг, подобно волнам, белее ярким, чем солнце, — волнам симпатии, захлестывавшим до такой степени, что забывалась эта обычная улица с гирляндами привычных полинявших красных, белых, синих флажков, развешанных сверху, с рекламой ботинок фирмы «Макэн», карт фирмы «Холлмарк», одежды фирмы «Харт Шаффнер я Маркс», аптеки Уолгрина. Ей казалось, что люди вокруг перестали быть чужими и стали ее близкими друзьями на тот миг, пока блестящий синий «лимузин» с трепещущими флажкам» на крыльях проплывал вперед, разрезая толпу, мимо полицейских барьеров. Кортеж продвигался вперед.
12.22. Мейн-стрит и Эрви-стрит
Дюжина молодых людей высыпала на улицу. Со своего командного поста на повороте полицейский инспектор Далласа Герберт Сойер своим низким голосом подал сигнал, и несколько полицейских сомкнулись в ряд, оттесняя их назад. Признаки активности проявила и секретная служба. Клинт Хилл бежал за автомашиной вровень с Жаклин Кеннеди, сидевшей по его сторону, а Джек Риди спрыгнул с правого крыла «хавбека», чтобы преградить путь восторженному фотографу-любителю. В «вэрсити» Лем Джонс приоткрыл на несколько дюймов свою дверь, чтобы рвануться вперед, если бы кто-нибудь напал на Линдона Джонсона.
Слева возвышался Торговый центр. Седьмой этаж этого здания был штаб-квартирой миллиардера Далласа Г. Л. Ханта. С двумя секретаршами по сторонам, Хант стоял, пристально глядя на то, как Кеннеди, весело приветствовал толпу перед аптекой Уолгрина.
12.28. Мейн-стрит и Акард-стрит
Форест Соррелз в головной машине слышал крики: «Президент едет!» Вытянув шею, он пробормотал Лоусону:
— Боже мой, посмотри, сколько людей высунулось из окон!
Клинт Хилл наблюдал за окнами. Наблюдал за ними и Ярборо, и ему они не нравились. Сенатор был в восторге от толп на тротуарах. После президента он был самым оживленным участником кортежа. Не обращая внимания на хриплое радио и на вице-президента, который продолжал оставаться мрачным, Ярборо громко приветствовал всех. Он искал глазами знакомые лица и обнаружил удивительно большое число людей из сельскохозяйственных районов Восточного Техаса. В окнах контор он, однако, не увидел друзей. Они не выкрикивали приветствий. Ярборо глянул на них снизу вверх, стараясь угадать их мысли. Ему показалось, что выражение их лиц было мрачным в неодобрительным. У него создалось впечатление, что они была возмущены приемом, который оказывался Кеннеди на тротуарах.
12.24. Мейн-стрит и Филд-стрит
Желание местного агента ФБР Джима Хости, которому было поручено наблюдение за Ли Освальдом, исполнилось: стоя на повороте, он увидел Кеннеди и отправился затем в закусочную «Аламо Грилл» позавтракать. День, считал он, не пропал даром.
12.26. Мейн-стрит и Пойдрас-стрит
Мари Фемер увидела слева свею мать и стала махать ей из автобуса для «ВВЛ» («Весьма важные лица»), стараясь угадать, увидела та ее или нет. Лиз Карпентер, слушая отдававшийся эхом рев толпы, ликовала: «Ну, после этого Барри Голдуотер и далласская „Ньюс“ потеряют почву под ногами!»
Не все чувствовали подобную уверенность. Гонзалес, как и Ярборо, продолжал скептически относиться к Далласу, но конгрессмен и сенатор были исключением. Килдаф решил, что его опасения не имели оснований. Было похоже, что этот прием будет одним из лучших, оказанных Кеннеди за всю неделю, включая и Флориду. О’Брайену улица начала напоминать нью-йоркский Бродвей: то же ущелье из зданий, те же возбужденные шум и крики. О’Доннел привстал в машине, стараясь оценить происходящее с профессиональной точки зрения. Возможно, только эти люди и поддерживали Кеннеди в Далласе, но их пыл был настоящим, и когда люди на тротуаре кричали: «Джекки, сюда! Сюда, Джекки-и-и!» — инстинкт О’Донелла подсказывал ему, что присутствие первой леди явится ценным вкладом в избирательную кампанию в предстоящие месяцы.
Кеннеди продолжал приветствовать толпу. Рев все нарастал, и Нелли Коннэли услышала, как он говорит: «Спасибо, спасибо, спасибо». «Они не могут услышать его, — размышляла она. — Почему же он это делает?» Она предположила, что просто по привычке — он хорошо воспитан.
Клинт Хилл стоял на подножке спиной к улице, то спрыгивая, то вскакивая обратно на подножку.
Он потерял счет, сколько раз соскакивал на мостовую, и стал уже тяжело дышать. Риди стоял на подножке. Остальные агенты охраны оставались в машине. Ламар-стрит, Остин-стрит…
12.28. Мейн-стрит и Маркет-стрит
Кварталы стали беднее — кортеж въезжал в пестрый район лавчонок, ломбардов, баров, средней школы. Ярборо подумал, что с верхнего этажа кто угодно мог сбросить на Кеннеди цветочный горшок. «Хорошо бы поскорее увезти президента отсюда», — подумал он и вдруг увидел, что они уже почти у цели. Через два квартала отсюда с левой стороны было видно безобразное здание суда из песчаника, а с правой — грязное здание архива округа, за ними — зелень площади Дили. «Боже, как приятно посмотреть на открытое небо», — подумал сенатор. Он вспомнил, что у него есть знакомые среди судейских чиновников, и стал вертеться на месте, пытаясь отыскать их глазами. Затем он увидел, как головная машина повернула вправо — в сторону архива. Ярборо по ошибке предположил, что они могли добраться до Стеммонс-Фриуэй прямо с Мейн-стрит. Он не заметил островка для пешеходов прямо перед ними. Из-за этих пешеходов нужно было повернуть на Элм-стрит. Ярборо раскрыл рот: почему они вдруг поворачивают направо? Они же едут но в ту сторону. Что там происходит?
