— Живее отсюда! — скомандовал Келлерман Гриру и отрывисто бросил в микрофон:
— Лоусон, говорит Келлерман. У нас раненый. Показывайте дорогу в госпиталь[31].
Снаружи багажника президентского «линкольна» по обеим сторонам для телохранителей были прикреплены специальные металлические поручни и подножки.
Спустя 2,6 секунды после последнего выстрела пальцы агента Клинта Хилла уже сомкнулись вокруг левого поручня и его нога коснулась левой подножки. Ему почти удалось встать прочно на ноги, но в это мгновение Грир выжал до предела педаль акселератора, и стальная махина «линкольна» весом почти в четыре тонны рванулась вперед. Нога Клинта соскользнула с подножки. Его тело, как безжизненный груз, стало волочиться за автомашиной. В отчаянии он судорожно сжал одной рукой поручень, безуспешно пытаясь ухватиться за что-нибудь свободной рукой. Жена президента быстро метнулась в его сторону и протянула ему руку. Руки их встретились, обхватили друг друга мертвой хваткой. Сейчас трудно сказать, кто из них спас другого.
Ни Клинт Хилл, ни вдова Кеннеди не в силах припомнить, как все это произошло, а фильм Запрудера не дает об этом полного представления. Жаклин помогла Клинту вскарабкаться на багажник[32]. Подтягиваясь рывками, он втолкнул ее назад в машину. Боковое стекло рядом с ней было немного поднято. Клинт ухватился за него, уперся правой ногой в противоположную дверцу и распластался лицом вниз поперек багажника.
В таком положении тренированное тело Клинта, тело атлета, могло удержаться при любой скорости. Однако ничто не могло утешить его. Настигая президентскую машину, он успел разглядеть зияющую рану на затылке Кеннеди. Он знал, что ранение смертельно. Он знал, что охрана не выполнила своего долга. В отчаянии и бессильном гневе он изо всех сил колотил свободной рукой по металлу багажника.
«Форд» начальника далласской полиции Карри, хотя он и имел специальный двигатель, не мог соревноваться со сверхмощными моторами президентского «линкольна» и «хавбека» личной охраны. Кинни на полной скорости устремился за Гриром, и в темном проезде под виадуком три машины едва не столкнулись. Карри резко свернул налево. Кинни взял правее. Они мчались почти бок о бок. Рядом с ними полицейский из эскорта президента с белым как полотно лицом старался удержать свой ревущий мотоцикл в узком пространстве между обеими машинами.
Карри не слышал сигнала тревоги, переданного Келлерманом по радио Лоусону. Он громко спросил полицейского:
— Кто-нибудь ранен?
— Да! — крикнул тот в ответ.
Карри тут же радировал дежурному в городское отделение полиции: «Следуйте в Парклендский госпиталь. Пусть будут наготове». Автомобильный кортеж начал распадаться. Едва Карри, Грир и Кинни успели избежать столкновения под виадуком, как туда примчалась машина Линдона Джонсона. Машина с телохранителями вице-президента на какое-то время задержалась позади. Не успело стихнуть эхо последнего выстрела на площади, как агент Лем Джонс рывком открыл дверцу машины и на ходу выпрыгнул из нее на Элм-стрит. Он пробежал по инерции несколько метров и остановился у длинной трещины в асфальтовой мостовой, в том месте, где Кеннеди пал жертвой убийцы. Лем Джонс взглянул вперед и увидел, что головная часть автомобильной процессии набирает скорость и удаляется.
— Вперед! — крикнул он своим товарищам в машине охраны вице-президента и жестом показал, чтобы они не останавливались. Вскоре мимо него промчалась машина с группой журналистов. Он бросился наперерез следующей автомашине с опущенным верхом. Это оказалась первая автомашина с фотокорреспондентами.
— Подвезите меня! — крикнул он.
Большинство фотографов были техасцы. Для них он был незнакомец. Машина уже объезжала его, не останавливаясь, когда вашингтонский фотокорреспондент закричал:
— Эй, стойте, это Джонс!
Водитель затормозил, и Джонс, не открывая дверцы, перескочил через борт. Все это произошло так быстро, что машина продолжала двигаться и только снизила скорость. Однако и этого оказалось достаточно, чтобы разорвать колонну автомашин.
Пять головных машин, следовавших в Парклендский госпиталь на огромной скорости, с пронзительным визгом шин свернули вправо, с вихрем промчались вверх по въезду на Стеммонс-Фриуэй и вскоре исчезли из виду. Водители остальных автомашин были предоставлены сами себе. Их положение осложнялось тем, что ни у одной из этих машин, за исключением связной, шедшей в хвосте процессии, не было аппаратов правительственной радиосвязи. Не ведая о том, что судьба изменила маршрут, они продолжали свой путь к зданию Торгового центра.
Мемориальный Парклендский госпиталь расположен в четырех милях от места происшествия на бульваре Гарри Хайнса. Он оказался столь же непримечательным, как и его название. Издали его легко можно было принять за большой обветшалый жилой дом. Это неряшливое тринадцатиэтажное здание серого цвета стоит на небольшой возвышенности, с которой открывается вид на равнину, простирающуюся в западном направлении в сторону Форт-Уорта. Госпиталь рассчитан на 607 коек, и его персонал не очень утруждает себя индивидуальным уходом за пациентами. В любом большом госпитале отделение «скорой помощи» производит самое неприглядное впечатление. Посетителя встречают здесь отталкивающий запах и очерствевшие от тяжелой работы мужчины и женщины с застывшим выражением лица.
В этом отношении Парклендский госпиталь выглядел особенно неприглядным. Тем не менее медицинский персонал хорошо знал свое дело и справлялся с работой. А ее было немало. Ежедневно в отделение «скорой помощи» госпиталя поступало не менее 272 жертв несчастных случаев, то есть один пациент каждые пять минут. В момент, когда был убит президент Кеннеди, в госпитале оказывали неотложную помощь двадцати трем пациентам. Это были жертвы автомобильных катастроф, укусов животных, острых инфекций, белой горячки, люди с вызывающими опасение выделениями. Двадцать четвертый пациент, женщина, поступила в госпиталь в 12.31. В этот момент со стороны виадука, в четырех милях от госпиталя, к нему мчались на бешеной скорости с завывающими сиренами автомашины с двумя самыми выдающимися в истории этой больницы пациентами.
С ними вместе к госпиталю неслись их охваченные ужасом и горем жены, тридцать шестой президент Соединенных Штатов Америки, агенты секретной службы и корреспонденты, аккредитованные при Белом доме. Пройдет несколько мгновений, и другие государственные деятели, следовавшие в президентском кортеже, опомнятся, начнут лихорадочные поиски и за поразительно короткий промежуток времени на беспомощных телефонисток госпиталя обрушится целая лапина звонков и вопросов со всего мира. До этого простой сержант далласской полиции мог сделать внеочередной вызов через телефонный коммутатор госпиталя. Пройдет всего лишь несколько минут, и никто не обратит внимания на телефонный звонок члена правительства.
В самом Парклендском госпитале никто не знал, какая опасность над ним нависла. Судя по записям в книге дежурного по городскому управлению полиции, первая радиограмма Карри: «Следуйте в Парклендский госпиталь. Пусть будут наготове» — была получена в 12. 30. В действительности кнопка микрофона № 1 у дежурного заклинилась, и передачи его шли с помехами. В результате госпиталь был извещен с трехминутным опозданием. Первой радиограмму приняла телефонистка Анна Фергюсон. Именно ей были сказаны слова дежурного: «К вам прибывает 601. Код 3. Приготовьтесь!» Это означало, что несчастный случай произошел с самым высокопоставленным лицом. «601» — были позывные полицейского мотоциклетного эскорта президента. Редко употребляемый «код 3» подразумевал исключительную срочность и критическое состояние. Было 12.33. Телефонистка Фергюсон запросила подробности и получила ответ: «Стреляли в президента». Через три минуты, в 12. 36, президентский «линкольн» уже тормозил у Паркленда. Госпиталь не был готов.
Головная часть президентского кортежа приближалась к госпиталю на бешеной скорости. От волнения ладони Билла Грира покрылись холодной испариной. Он передвинул руки на руле и еще крепче сжал его. За плечами у Грира был тридцатипятилетний опыт работы в качестве профессионального шофера. Он отлично знал технику вождения машины. Минуя здание Торгового центра, Грир заметил, что впереди ему могут преградить путь два медленно движущихся трехосных грузовика. Тяжелые автомашины шли почти рядом. Грир видел, что начальник полиции Карри с большим трудом обогнул их. Расстояние между грузовиками уменьшалось. Грир молниеносно прикинул пространство между ними и, рванув руль сначала влево, а затем вправо, благополучно проскочил в узкую щель между грузовиками.
Все это время у Грира по крайней мере было какое-то занятие. У Роя Келлермана не было такого преимущества. Вынужденное бездействие было для него сущей пыткой. Физически Келлерман был настоящим Геркулесом. Внешне медлительный и несловоохотливый, он обычно говорил так тихо, что другие агенты охраны саркастически окрестили его «говоруном». В действительности же он был по натуре человеком активным. Сейчас он весь кипел от возбуждения, но обстоятельства обрекли его на бездействие.
