— Она с разбегу навалилась на дротик, — робко пояснил Два Лося, осмотревший тело своим единственным зрячим глазом. — Она знала, что Бегущий Далеко никогда уже не вернется. Она умерла на острие его дротика.
— Ее Тяжкий Бобр тоже Проклял, — прошептал кто-то в толпе.
Ветка Шалфея с сиплым звуком втянула в себя воздух, теряя остатки самообладания. Она прикрыла рот рукой, не в силах сдержать всхлип.
— Пора это прекратить, — пробормотал Два Лося себе под нос. — Беда пришла. Страшная беда.
И он заковылял в сторону вигвама Тяжкого Бобра.
Ветка Шалфея и не заметила, как Племя разбежалось по своим вигвамам, чтобы взять оружие. Она едва ли осознавала, что Маленький Танцор по-прежнему сидит рядом с ней, испуганно вцепившись в ее платье. Она все глядела и глядела расширенными от ужаса и боли глазами в лицо мертвой подруги, в ее тускнеющие глаза, по которым бродили мухи…
— Вот все и вышло, как ты хотела. Я ведь знаю, что тебе не нравилось Низкое Племя Бизона. Теперь ты вернешься к Красной Руке.
В медлительном голосе Зрящего Видения Волка слышалась затаенная насмешка.
— Люди Красной Руки подпитывали мою Силу. А у этих тупоголовых охотников за бизонами соображения не больше, чем у их предков, которые истребили мамонтов. Наверное, они так же и с бизонами поступят? Перебьют их всех до последнего, а потом и сами умрут с голоду.
— Так и будет, если только мне не удастся изменить Спираль.
Волчья Котомка на мгновение задумалась, а потом сказала:
— Хочется надеяться, что тебе повезет. Я соскучилась по мамонтам. С той поры, как погиб последний, мне не хватает того величия, что их души придавали Кругам.
— Тогда побереги себя, сестра. Когда придет пора, мальчику, если он выживет, понадобится твоя Сила. Мы не должны ошибиться. Нельзя легкомысленно относиться к такому важному делу, как изменение Спирали Вышнего Мудреца. Мир меняется. Мальчик может многое совершить… если только мы не погубим его ненароком.
Глава 9
Два Дыма сидел на прогнившем стволе поваленного бурей хлопкового дерева и задумчиво глядел на берега Лунной Реки. Его измученная душа не знала покоя, и сон бежал от него. Ночью он вышел из вигвама и забрался на террасу над рекой, чтобы там встретить рассвет. Но даже краснеющая на небе заря и сверкающий блеск Солнца-Отца не могли согреть его душу, охваченную холодом.
Он мог часами собирать семена трав; осторожно разламывал зеленые зонтики, ждал, пока ветер сдует мякину и размалывал зубами крошечные зернышки. Трава начинала плодоносить очень рано — правда, семена были такие маленькие… Но зато трава росла повсюду, даже в засуху. Если бы только люди могли есть траву сами и не зависеть от того, съедят ли ее бизоны…
На протяжении долгих лет он с изумлением наблюдал эти растения, собирал их, рассматривал, пробовал есть и листья, и стебли, и семена. Невозможно было отрицать очевидное: Вышний Мудрец сотворил людей не такими, как бизоны. Люди не могли жить, просто питаясь травой. Два Дыма тщательно расковыривал свой кал и каждый раз обнаруживал, что листья, стебли и семена его желудок не переварил.
Но ему никак не удавалось отделаться от чувства, что он упустил что-то важное. Ведь трава росла повсюду. Бизоны ели траву. А потом люди ели бизонов — которых отнюдь не повсюду можно было найти. Если бы только люди научились обходиться без бизонов и сами ели бы траву… тогда никому не пришлось бы больше голодать.
Черная печаль поглотила цепь его рассуждений. Несмотря на тепло солнечных лучей, его била дрожь. Он опасливо посмотрел в сторону селения, замершего в зловещей напряженной тишине… До него не доносились даже те привычные звуки, которыми знаменуется в селении людей начало нового дня. Казалось, что все затаили дыхание, выжидая, как поступит Тяжкий Бобр.
— Племя погибло, — прошептал бердаче, — Тяжкий Бобр погубил его своей высокомерной наглостью. Никто не оскорбляет безнаказанно священную котомку. Никто не может надеяться на долгую счастливую жизнь, плюнув в лицо Вышнего Мудреца.
«И я даже не могу пожалеть о судьбе Низкого Племени Бизона. Люди Племени били меня и издевались надо мной. Мужчины насиловали меня. Женщины надо мной смеялись. Нет, мне не жалко, что они гибнут».
Ветка Шалфея и Голодный Бык относились к нему по-доброму. Повинуясь совету Белой Телки, они приняли его в свою семью и разделили с ним еду и кров. Он старался отплатить им добром. Его ловкие пальцы обрабатывали шкуры, дубили, выделывали, шили. Он изготавливал самые прочные шкуры для вигвамов и самую красивую одежду. Люди Низкого Племени Бизона забывали о своих презрительных шутках, когда хотели выменять меха, выделанные и сшитые его руками.
А вот теперь он лишится даже этой зыбкой опоры. Бездарный Зрящий Видения Племени Проклял Ветку Шалфея. Бердаче покачал головой. По сравнению с Белой Телкой, Резаным Пером или Чистой Водой Тяжкий Бобр был просто беспомощным неумехой. А Ветка Шалфея умрет, так и не поняв этого. Он видел обреченность и страх в ее глазах. Она верила, что умрет. Иначе она не глядела бы часами на колдовские шесты.
— А что тогда будет со мной? — Он, прищурившись, посмотрел на солнце, уже стоявшее высоко в небе. — Если я останусь здесь, меня будут бить и насиловать. Долго ли мне придется жить, пока они не решат убить меня? Как скоро им придет в голову, что Волчья Котомка несет в себе зло, и они сожгут ее?
«Но ведь ты дал обет. И ты в ответе за Маленького Танцора».
Он с трудом сглотнул и посмотрел в сторону селения. Ему на память пришли слова мальчика: «Мы могли бы убежать».
Два Дыма встал и развернул свою необычную сумку. Он принялся аккуратно втыкать стебли собранных трав в нарочно проделанные в шкуре дырочки. В развернутом виде сумка оказывалась длиной в два локтя. В ней хранились травы, растущие в самых разных местностях. Каких только растений здесь не было! Бердаче снова свернул длинную полоску в небольшую трубку и заткнул ее за пояс.
Он заковылял в сторону селения, безнадежно поглядывая вперед: он знал, что грядет беда. Его искалеченная нога опять начала болеть. Уже много лет эта боль не была такой мучительной.
На ходу он рассматривал тонкие полоски облаков, плывших по голубому простору. Сколько же времени прошло с тех пор, как последний раз шел дождь? Три месяца назад поморосило немножко, и все. А теперь впору радоваться даже одной тени дождевой тучи.
Из селения донесся слабый крик, заставивший его заковылять побыстрее. После того как на колено наступил бизон, оно так и не поправилось по-настоящему. Конечно, так, как есть, все-таки лучше, чем если бы он вовсе потерял способность передвигаться…
