И все же, такую массу людей невозможно было бы спрятать, предприми полковник Дахам широкомасштабный поиск.
В глубине души Шейн понимала, что отчаянная затея ее бесперспективна. Она отдавала себе отчет в том, что пешим ходом они не смогут удалиться на приличное расстояние от комплекса «ГАА», прежде чем там поднимут по тревоге весь личный состав «Кровавого Потока».
Она руководила маршем обреченных, надеясь только на чудо и понимая, что чудес не бывает.
Но через два часа чудо произошло.
* * *
Побег прошел слишком успешно. Капитан Шейн не могла отвязаться от этой мысли и спустя несколько сверхдолгих бакунинских суток.
Кэти Шейн лежала на койке и вспоминала голографические брифинги, которыми потчевали на «Кровавом Потоке» ее людей перед тахопрыжком в околобакунинское пространство. Планетарные брифинги, предшествующие высадке морских пехотинцев на ту или иную планету, всегда носили откровенно пропагандистский характер и обильно сдабривались всяким псевдорелигиозным вздором, вроде того, что солдатам предстоит выполнить славную миссию, возложенную на них Богом; что они отправляются на помощь беспомощным; что сам Господь на их стороне и призывает их: «Восстановите попранную справедливость, сыны и дщери мои. Аминь!»
И, конечно же, большинство верило каждому слову или, по крайней мере, заставляли себя верить.
Шейн с горечью думала о том, что почти все ее люди готовы были подчиниться любому, самому преступному приказу, ни секунды не сомневаясь в правоте полковника Дахама, этого зверя в человеческом облике, который не уставал повторять: «Бакунинский народ изначально заслужил то, что ему предстоит испытать».
Бакунин…
Мир, который не скрывает своей порочности и даже кичится ею.
Мир, каждый обитатель которого — вор и убийца.
Мир, который можно назвать экономической черной дырой, пытающейся втянуть Конфедерацию в свой анархический хаос.
Мир, где типичный, среднестатистический гражданин способен мимоходом обокрасть вас, пристрелить вас, изнасиловать вас — способен на что угодно только потому, что не существует здесь законов, запрещающих ему совершать все эти преступления.
Шейн убедилась, что к тому времени, когда полковник Дахам отдал приказ превратить узников в пар, люди начали считать Бакунин и не планетой вовсе, а неким подобием первого круга Ада. «Прикажи Дахам подвергнуть единственный континент Бакунина ковровому ядерному бомбометанию, большинство членов ее команды, — думала Шейн, — сделали бы это без колебаний».
«Ее команды» — Шейн мрачно усмехнулась.
Теперь она — отрезанный ломоть. Дезертир и предатель. И пленница. Комната, в которую ее поместили, была не похожа на тюремную камеру. Шейн лежала на койке с матрасом, наполненным электростатической жидкостью варьируемой вязкости, и чувствовала себя на ней гораздо удобнее, чем на своей койке на борту «Кровавого Потока». Комната имела отдельную ванную с неограниченным запасом горячей воды, маленькую кухню-автомат, которая предлагала Шейн довольно разнообразное меню и даже функционирующий голограф, встроенный в противоположную от двери стену.
Единственным напоминанием о том, что Шейн — пленница, была запертая дверь.
Наверно в двадцатый раз за последние четыре дня бывший капитан Шейн задавала себе вопрос: а не проще было бы покинуть толпу заключенных, как только она вывела их за пределы комплекса «ГАА»? И Шейн снова ответила себе: нет, она поступила правильно.
Она поставила крест на своей карьере — проклятье, поставила крест на всей своей жизни — освобождая этих людей, и должна была удостовериться, что они доберутся в безопасное место. Только у нее было оружие, и оставь она беглецов на произвол судьбы, они оказались бы совершенно беззащитными.
К счастью для освобожденных узников, бывший президент «Годвин Армз Энд Армаментс» — Доминик Магнус — каким-то образом предугадал, что его пленным сотрудникам удастся сбежать, и позаботился об их встрече. Не прошло и трех часов после того, как они выбрались за внешний периметр «ГАА», как разъездной патруль горной общины обнаружил их и увел через одну из потайных пещер, которые пронизывали горную гряду Дидро.
К несчастью для Шейн, тот же самый патруль отнесся к ней довольно холодно, мягко говоря. Ее расстреляли бы на месте, не замолви за нее словечко люди Службы Безопасности «ГАА».
Ее не казнили, но сразу же дали понять, что она арестована.
«Благодарим вас, капитан Шейн; бросьте ваше оружие, капитан Шейн; не двигайтесь, капитан Шейн; следуйте за нами, капитан Шейн; снимите ваш бронескафандр, капитан Шейн; мы побеседуем с вами позже, капитан Шейн»…
После чего тяжелая дверь захлопнулась, оставив ее одну — одетую только в насквозь пропотевшее исподнее — в этой комнате. С того момента Шейн не видела и не слышала людей, взявших ее в плен. А поскольку пищи и воды в комнате было вдоволь, узницу могли содержать здесь на протяжении неопределенно долгого периода.
— Ну что же, — вздохнула Шейн, — лучше уж здесь, чем в тюремной камере «Кровавого Потока».
Она провела ладонью по голове. За время отсидки волосы ее немного отросли, и Шейн решила позволить им расти и дальше, а не подстригать их и не выбривать на голове поперечные полосы — символ Корпуса Морской Пехоты Окцисиса, который был явно не к месту в сложившихся обстоятельствах.
Бездеятельное ожидание начинало действовать ей на нервы.
Черт побери, может они забыли обо мне?
Она нервно хохотнула. Да нет, не забыли, а нейтрализовали. Поскольку ей стало известно о местонахождении их убежища, они заперли ее в этой комфортабельной тюрьме, а сами, тем временем, перемещают основную массу персонала «ГАА» в какое-то другое место. И она, оставленная в пустом компьютеризированном здании, будет торчать здесь, пока не иссякнут запасы воды и пищи. Возможно, несколько лет…
* * *
«Да ну, чепуха. Им проще было бы пустить мне пулю в лоб. С другой стороны, почему они сразу не пустили меня в расход?» Шейн поставила себя на их место и после недолгих раздумий пришла к заключению, что сама она не поверила бы дезертиру, коим и являлась. На дезертиров и предателей нельзя полагаться. И почему бы не допустить возможность того, что полковник Дахам инсценировал побег с единственной целью — выяснить, где может скрываться персонал «ГАА»? В таком случае она, Кэти Шейн — один из агентов полковника. Подобные провокации были вполне в духе ЗИКа.
Так — или примерно так — могли рассуждать бакунинцы, изолировавшие Кэти Шейн…
Но тогда, опять же, почему ее до сих пор не ликвидировали?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
