часы давно закончились. Полагаю, вам следует пройти прямо и налево по коридору. Сложно не запомнить, правда? А теперь, прошу меня извинить, — и он снова окунулся в разговор с дамами, совсем забыв о присутствии Джека в комнате. Поворачиваясь к выходу, брюнет краем уха услышал:
— Бедняжка… Она слишком ярко светит… Солнце тухнет по ночам…
Джек в неверении обернулся и уставился на говорящую. Та будто смотрела на него, но насквозь, словно за парнем был еще один человек, к которому она и обращалась. Доктор тоже посмотрел в эту сторону.
— Прямо и налево, хорошо? — еще раз уточнил он, снова разворачиваясь к своей пациентке и даже не глядя вслед скрывшемуся за углом парню.
Джек, чуть только выскочил в белоснежный пустой коридор, прижался к бетонной стене и закрыл глаза, вдыхая воздух полной грудью и держась за горячую голову. Мысли в ней путались, метались и бились друг о дружку, никак не желая устраивать меж себя услышанные и надолго застывшие в памяти слова. «Она и вправду была сумасшедшей», — подумал Дауни, немного отдышавшись и начиная движение в указанную врачом строну, между тем погружаясь все дальше в неприятный сумрак нового, более темного и мрачного коридора.
А ты уверен в том, что с ней что-то не так? Быть может все вокруг сошли с ума, и она одна сохраняет рассудок? Почему бы не подумать об этом, Джеки? Самое время.
Джек подскочил на месте, чуть только в ушах раздался привычный, но в тот момент показавшийся чужим и насмешливым, голос. Постарался проглотить замечание и продолжить идти вперед, несмотря на то, что фраза встала в горле огромным комом и мешала даже сглотнуть. Становилось немного светлее.
«Интересно, куда он меня отправил? Правильнее было бы остаться с ними, в уютном и чистом кабинете, и послушать немного о трагичном дне в семье Робертсонов. Хотя если все это — плоды моей фантазии, то почему я все еще ничего ни вижу?»
Ты не смотришь, — услужливо подсказало что-то внутри него и, не изменяя надменно-любезного тона, продолжило, — или не хочешь видеть. Тебе только кажется, что ты все еще движешься и вглядываешься в темноту коридора; на самом же деле маленький потерянный Джек несколько долгих минут стоит на одном месте и сосредоточенно смотрит под ноги, не желая поднять глаз и увидеть, что же для него приготовили.
Дауни моргнул один раз, затем еще, и понял, что действительно замер посреди общего прохода. Правда, теперь режущая глаз белизна больницы сменилась другим помещением, в разы хуже и на вид гораздо печальнее. Огромные железные двери с небольшими толстыми окошками внутри, через которые едва были видны внутренности комнат, стоящие посреди коридора стулья, видимо, для охранников или персонала… Джек осторожно двинулся вперед, но не успел пройти и пары шагов, как нечто грязное и лохматое врезалось в стекло по ту сторону двери и сползло по нему вне зоны видимости. Пытаясь угомонить бешено колотящееся сердце, парень сделал над собой усилие и подошел ближе, заглядывая внутрь замочной скважины.
«Если тебе не показалось», — успокоил он себя, вглядываясь в мутное изображение, а после отстраняясь и почти вплотную подойдя к окошку, — «и это действительно был человек, или что-то, отдаленно похожее на человека, у тебя вряд и будут сомнения в том, кто это такой. Вернее, такая. Лучше бы показалось».
Не прошло и нескольких минут, как в том же самом коридоре показался еще один мужчина, крепкий и коренастый. Одетый в белоснежного цвета халат, он держал ключи в одной руке и какой-то непонятный предмет в другой — Джек не успел разглядеть лучше, так как незнакомец направился в его сторону и, не обращая внимания на замеревшего парня, щелкнул замком. Железная дверь тяжело отъехала в сторону, и мужчина скользнул внутрь комнаты. Дауни также юркнул следом.
Слишком пустое и гнилое место, слишком много неестественности и пугающего перфекционизма — этого «слишком» было настолько черезчур, что брюнету пришлось проморгаться, прежде чем он снова смог посмотреть впереди себя. Четыре скучные стены и застеленная койка посередине, небольшой деревянный стол в углу и мягкий пуфик около него — но не эти необычные вещи привлекли внимание Дауни; из всей гармонии и белизны черным пятном выделялась нечесанная голова пациентки. Женщина прислонилась спиной к одной из стен и уронила спутанные волосы на сложенные вместе руки, нисколько не шелохнувшись и не реагируя на вошедших людей. Незнакомец в докторском халате наигранно весело бросил:
— Добрый день, миссис Линдсон. Надеюсь, вы хорошо спали этой ночью, и малыш Чарли вас не разбудил, — он многозначительно улыбнулся, но не подошел к Дафне ближе, полагая, что она и без того прекрасно слышит каждое слово. — Мне кажется, сегодня вы чуть менее бледная, чем вчера или днем ранее.
После этой фразы женщина подняла на говорящего изможденное лицо и криво усмехнулась. Джеку показалось, что страшные фиолетовые синяки под глазами усмехнулись вместе с ней.
— Мне уже лучше, доктор. Можете меня отпустить, Джанетт, наверное, уже приехала забрать меня.
— Я так не думаю, Дафна. Ваше состояние крайне нестабильно. Но вы недаром вспомнили о сестре — она передала вам кое-что очень интересное. Вот, взгляните, — он протянул в костлявые руки небольшую книгу в мягкой обложке и терпеливо подождал, пока Дафна не прижмет к себе подарок. — Это вам. Читайте на здоровье.
Женщина недоверчиво посмотрела сначала на саму вещь, в которую судорожно вцепилась, затем на стоящего перед ней доктора, и только потом — на Джека. Каким-то странным образом почувствовав его присутствие, она уставилась прямо парню в глаза, как бы кротко спрашивая: «Могу же я взять это? Могу?» И, так и не дождавшись от опешившего юноши ответа, раскрыла книгу на первой странице. Громко цокнула языком, оценивающе пригляделась к печатным словам, а затем с хрустом выдернула лист и смяла в кулаке:
— Я обязательно это прочту. Вот вы, вы хоть раз были в поле с подсолнухами? — она вырвала еще одну страницу, и еще, сминая каждую в неаккуратный ком. — Прикасались к ним рукой, перебирали пальцами выступающие семечки? А я была. Правда, тогда ОНА мне этого не запрещала. Я обожаю необычные звуки — треск пламени, плач и… Чарли так мило верещал сегодняшней ночью! Словно с этого маленького дьявола сдирали кожу живьем.
Дафна по-детски засмеялась и швырнула книгу в сторону. Потом встала с пола и, слегка пошатываясь, подошла к доктору почти вплотную. Наклонила лохматую голову вбок и медленно заговорила, смотря не то на мужчину, не то на застывшего в ужасе Дауни:
— Ты любишь сладкое, Джек? А
