Снаружи палатки воздух был свеж и влажен. Небо украсили несколько звёзд. Одной из ничем не выдающихся звёздочек высоко в северном квадранте было Солнце — если Зоя не запуталась в созвездиях Исис. Над смутно вырисовывающимся горизонтом взошёл Крон.
Зажглись прожектора, моментально её ослепив. Зоя сделала глубокий вдох. Фильтр её костюма стерилизовал наружный воздух, но не нагревал его. Глоток воздуха Исис остудил её горло.
Зоя сняла ремонтный набор с одного из повреждённых роботов-носильщиков и пролистала технические параметры аппарата. На роговичном дисплее высветился список множественных отказов в сочленениях. Может, проблема в смазке? Зоя разобрала шаровое соединение и увидела, что оно покрыто жёлтой, цвета горчицы, и липкой субстанцией.
— Что-то проникло в сустав, — доложила она Хайсу. — Что-то биологическое. Судя по всему, оно пожирает тефлон.
Немедленного ответа не было. Зоя начисто вытерла сочленение абсорбирующей тканью и вновь его собрала. Решение временное, но есть шанс, что она сумеет привести одного-двух роботов в более-менее приличное состояние, чтобы они могли добраться с нею до Ямбуку и доставить туда наиболее важное оборудование…
— Зоя, внимание!
Девушка резко вскинула голову.
Прожектора освещали всё вокруг режуще-белым светом, сияние которого сходило на нет во тьме леса за прогалиной. Зоя прикрыла глаза и осмотрела периметр. Из темноты начали выступать знакомые фигуры.
Прогалину окружили копатели.
Равномерно расставленные, метрах в пяти друг от друга, они плотно обступили лужайку. Их было двадцать или чуть больше — одни стояли на четырёх конечностях, другие откинулись так, чтобы стоять только на задних. Некоторые из копателей были вооружены закалёнными копьями. Их чёрные глаза поблёскивали в резком свете прожекторов.
Первой реакцией Зои был испуг. Пульс подпрыгнул, ладони вспотели. В конце концов, копатели — животные, вроде львов в заповедниках Трестов, только крупнее и куда более странные. Хитрые, непредсказуемые. Намёк на их разумность, который делал их похожими на людей, в этой ветреной тьме практически сошёл на нет. Определённо, в них была некоторая разумность — но был и набор чисто местных инстинктов, совершенно непостижимых.
Слава богу, они не приближались. Быть может, их привлёк свет. (А вдруг прожектора откажут? Что, если новая серия отказов оборудования обрушит на неё беспросветную тьму?)
Или, может статься, эти её страхи — лишь производное от неполадок с тимостатом. Системы рушатся одна за другой, внутри и снаружи, подумала Зоя. Но я рождена для этого. Для этого я появилась на свет. Теперь копатели знают обо мне, а я знаю о них. Мы видим друг друга.
В ухе раздался голос Хайса:
— Стой спокойно, Зоя. Мы направим в лес одного из целых роботов, может, это отвлечёт от тебя их внимание. Беспилотники рядом, но на таком ветру их сложно держать в воздухе.
— Нет. Нет, Тэм, не надо!
— То есть?
— Они настроены не враждебно.
— Ты не можешь этого знать.
— На меня никто не нападает. Рано или поздно, но это должно было произойти.
— Но не этой ночью. И завтра ты идёшь домой.
— Тэм, другого шанса может не представиться. Это их первый реальный контакт с человеком. Вероятнее всего, они какое-то время посмотрят на меня, и им это наскучит. Держи функционирующих роботов наготове, но не делай из копателей врагов.
— Я не предлагаю перебить их всех, Зоя. Просто…
— Подожди.
На периметре возникло движение. Зоя повернула голову. Вперёд выступил один из копателей. Он шёл на двух ногах, с поднятыми передними конечностями; его поза словно намекала на готовность сражаться или бежать. В руке создание держало крепкую ветку. Оно приближалось к полиплексовой палатке, пока Зоя не узнала белые усики вокруг морды существа.
— Это Старик!
— Зоя…
— Молчи!
Момент был хрупким. Зоя медленно поднялась с того места, где присела над роботом, и сама сделала крошечный шажок навстречу Старику. Что он должен обо мне думать? Считает ли меня животным, врагом? Или какой-то уродливой версией своего отражения?
Зоя протянула к нему руки — пустые, без оружия или когтей.
Должно быть, у Хайса был неподалёку как минимум один беспилотник, потому что он тоже уловил это движение.
— Три метра, Зоя. Если окажешься ближе, я постараюсь его отвлечь. Если кто-нибудь из копателей начнёт двигаться, я хочу, чтобы ты бежала к палатке, где мы сможем тебя защитить. Тебе понятно?
Зоя понимала всё слишком хорошо. Она сознавала, что оказалась в судьбоносной точке, что время и события всей жизни сложились так, чтобы привести её в это место. На какой-то восторженный миг она стала той осью, вокруг которой вращаются звёзды.
Зоя сделала несколько смелых шагов вперёд. Копатель поднялся на дыбы, словно испуганная многоножка. Чёрные глаза вращались в глазницах. Зоя замедлила шаг, но не остановилась. Она по-прежнему держала руки перед собой, до сих пор оставаясь на благоразумном расстоянии от существа.
Но достаточно близко, чтобы почувствовать его запах. Достаточно близко, чтобы увидеть пар, поднимающийся в ночной воздух из тёплого подбрюшья. Четыре миллиарда лет внеземной эволюции сформировали эту совокупность клеток, это существо. Зоя смотрела на него. И, что поразительно, он тоже смотрел на неё. На невозможном расстоянии от той планеты, где Зоя появилась на свет, случилось чудо: из грязи проросла жизнь. Жизнь взирает на жизнь. Первый свет, подумала Зоя.
Движения копателя были стремительны. Прежде чем Зоя смогла отпрянуть, он взмахнул веткой.
Нет, подумала она, только не так! Это не должно быть так…
— Зоя?
Голос Хайса был далёким и несущественным.
Не было времени отступить, укрыться за роботами. Машины пришли в движение, но медленно, слишком медленно. Новые системные отказы? Копатель поднял левое верхнее предплечье, крепко перехватив дубинку. Зоя с неимоверной чёткостью видела, как она летит на неё сверху вниз.
От удара помутилось сознание, и Зоя провалилась во тьму ветреной ночи.
16
Важнейшей задачей, к которой был подготовлен Кеньон Дегранпре, было сдерживание биологической угрозы — хоть он и молился, чтобы ему никогда не пришлось этим заниматься. Но сейчас всё его внимание захватили кризис и тысяча всевозможных его аспектов. И это всё равно было неизмеримо лучше, чем дать себе волю задуматься над долгосрочными последствиями заражения.
Дегранпре собрал всех топ-менеджеров станции — пять человек, включая Леандера из Медицинской службы (заменившего находящегося в карантине Корбуса Неффорда) и Салливана из подразделения «Продукты и биота». Получилась довольно пёстрая группа из представителей Трестов; все они были компетентными начальниками, никто из них не имел отношения к Семье, разве что самой дальней и тонкой связью. Впрочем, такая связь была и у Дегранпре: его прапрадедушка по материнской линии был Корбиллем. Но это родство не было зарегистрировано, а потому не имело значения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
