разом сгибалась спина, лоб касался пола. Ночь взросления — это ночь Тысячи поклонов.
Я сидел чуть позади и наблюдал.
Вокруг молились монахи, читали монотонные сутры. Тихо звенели колокольчики, отгоняющие злых духов.
Когда Ли Ю закончил поклоны, ему расплели волосы. Детская причёска ушла в прошлое, старый монах заколол длинные пряди шпилькой.
Шпилька Ли Ю была такой же как та, что подарил мне старший брат Шэн. Лунный камень мягко светился.
Убрав волосы Ли Ю, старший монах окурил его дымом, а после пальцем начертал на лбу ученика знак Великого Дао.
— Слово учителя! — провозгласил глава храма.
— Слово учителя! — повторили монахи.
Как-то быстро и незаметно мы остались с Ли Ю вдвоём. Я сел ближе. Нужно было сказать что-то важное, что останется с Ли Ю на всю жизнь.
— Глупый ребёнок, — сказал я. — Полагайся лишь на себя. Не оглядывайся на других. Будь сильным. Практикуйся упорно. Знай себя и своих врагов: ты должен быть на голову выше, на шаг впереди. Иди к своей цели, помни, учитель всегда поддержит тебя. Но идти ты должен сам.
Ли Ю слушал внимательно.
Я почувствовал себя неуютно. Нужно было лучше продумать речь. Почему он так смотрит, будто я Хуан-Ди[2] — воскрес, забрал свой меч и сандалии и пришёл в этот храм?
— Этот ученик будет следовать советам учителя, — мягко кивнул Ли Ю.
Его лицо в свете углей и тусклых светильников, в сиянии золотых бликов статуй, вдруг показалось мне взрослым и мудрым.
Я протянул Ли Ю маленький свёрток.
— Я хотел купить тебе новое, но потом передумал. Пусть это кольцо будет твоим. Пусть оно служит тебе, как служило мне. С ним ты не забудешь своего учителя. Я оставил внутри кое-какие мелочи, Сяо Ли, хорошо о себе позаботься.
Ли Ю развернул свёрток и уставился на моё пространственное кольцо. Серебро и голубой нефрит, вычурная ажурная вязь. Красивая безделушка.
— Учитель Вэй… Этот подарок слишком дорог, этому Ли будет неловко…
— Бери и не болтай много. Капни на него кровью и привяжи к себе духовной силой.
— Учитель! Но как же вы!
Я купил себе простенькое кольцо с хранилищем побольше, но не стал говорить об этом.
Жадный я или практичный?
— Этот учитель не такой молодой как ты. Ему не нужны такие красивые вещи. Бери и пойдём. Пол холодный. Мои старые кости не выдержат долго.
Ли Ю рассмеялся.
Глава 41
— Учитель Вэй.
Я закрыл лицо одеялом. Пробурчал сонно:
— Маленький отброс, сегодня ты помогаешь на кухне. Вся тяжёлая работа на тебе. Если тётушка Бо будет недовольна, я изобью тебя до смерти.
— Учитель Вэй? Это первый ученик Ли!
Я застонал, потёр глаза и поднялся в кровати. Что-то держало волосы, я зашипел от боли.
— Опять ты! — я поднял Царапку за шкирку и вышвырнул вон с кровати. — Животное! Я купил тебе лежанку, достойную Императора. Спи на ней! Где твоя совесть?
— Учитель Вэй? Это кошка?!
— Нет, — уверенно ответил я. — Разве не видишь?
Ли Ю замолчал, его взгляд блуждал между Царапкой и мной.
Ах, Ли Ю! Хоть теперь в твоих волосах шпилька, ума в голове не прибавилось.
— Зачем ты пришёл?
— Простите, учитель. Вас не было очень долго, этот ученик зашёл проверить, всё ли в порядке.
— Всё в порядке. Принеси мне воды и помоги одеться.
Ли Ю вышел. Я подошёл к окну. И правда уже светло. Утренняя свежесть сменилась полуденным зноем. Я всласть потянулся. Вдохнул терпкий воздух, наполненный пьянящим ароматом. Жасмин ещё не отцвёл.
Я сосредоточился на ощущениях. Из глубин памяти всплыли уже привычные образы.
У меня за спиной груз драгоценного шёлка…
Нос стал чутким. Влажный тяжёлый запах поднимался от земли. С кухни тянуло жареной лапшой. На заднем дворе пахло древесным углём и солодкой, наверное, тётушка Бо затеяла стирку.
Шуршание щётки и плеск воды подтвердили мою догадку. Мимо окна пролетела ленивая муха, её жужжание ненадолго меня оглушило. Я должен научиться контролировать навык.
Прохлада пруда заставила меня улыбнуться. В этом мире вода вызывала у меня непреодолимую нежность. В саду среди шелеста листьев я услышал тихий шёпот учеников. Я напряг слух.
— Шицзе[3] Су, наш учитель немного странный. Каждое утро он приходит ко мне и говорит одно и то же. Я не знаю, как это понять, — я узнал голос маленького злодея.
— Я давно это говорю! Наш учитель сошёл с ума, — прошептала Су Сяолин.
У этой девчонки совсем нет совести!
— Пусть себе сходит. Он почти не орёт и дал нам Хрустальный цветок и таблетки. И нас стали вкусно кормить! — вплёлся в разговор голос Цай Тая.
— Ах, глупая тыква! Только и думаешь, что о еде! Он задумал что-то плохое!
Чжан Син заговорил снова:
— Я правда не понимаю. У Главы Яна учитель просил за меня. Он даже встал на колени и умолял! Разве он не хотел избавиться от всех нас?
— И он прогнал ту красотку, барышню Пэй, — добавил Цай Тай.
— Дураки! — шикнула Су Сяолин. — Он просто боится, что больше не будет учителем!
— Раньше же не боялся.
Цай Тай! Я верну твою еду, обещаю. Целый мешок сушёных фруктов!
Ли Ю помешал мне дослушать.
— Учитель Вэй, этот ученик принёс воду. Этот ученик поможет вам с умыванием.
Умываясь, я вдруг понял, что Система молчит.
«Система? Ежедневных заданий больше не будет?»
[Глобальное изменение мира].
[Идёт перерасчёт].
[Пожалуйста, ожидайте].
Мир снова менялся. Странно, что Система не визжала об этом всё утро.
Я вспомнил кое-что, что заставило меня удивиться.
В деревне Мерцающих огней появились цзянши. Почему вместе с Бянь Жэном туда отправили И Фухуа? Разве главный герой не должен смирно сидеть на Звёздном пике до осени?
Дело в деревне было несложным: убить десяток туповатых зомби и сумасшедшего, который их создал. Свихнувшийся заклинатель, свернувший не туда на тёмном пути — что могло быть банальней?
В книге об этом упоминалось мельком, что-то вроде «там и делать-то было нечего». Но И Фухуа туда точно не отправляли.
Это и есть «Глобальное изменение мира»?
— Вы в порядке, учитель?
— Просто задумался. Сяо Ли, сделай чай. Выпей вместе со мной, у меня остались рисовые пирожные.
Отчаянно зевая, я сел за стол и спросил Ли Ю:
— Чем заняты ученики?
— Сейчас время для медитаций. Позже мы будем совместно тренироваться с мечом. После обеда каждый сам решит, чем полезней будет заняться.
— Хорошо. Сяо Ли, у меня есть для тебя пара личных заданий. Во-первых, вот тебе книга.
— «Список благородных семей Западного царства» — отвлёкшись от чая, прочёл Ли Ю.
— Перепиши себе и
