Не судьба была ни Толлю, ни Джергели, ни кому- либо из членов экспедиции ступить на желанный берег. В 1902 г. начальник и трое его товарищей, вышедшие в поход по островам и дрейфующим льдам Восточно-Сибирского моря, пропали без вести. А Земля Санникова продолжала жить в сердцах единомышленников исследователя. Роман В. А. Обручева только подогрел общественный интерес, и в 1937 г. директор Арктического института Р. Л. Самойлович возглавил морскую высокоширотную экспедицию, одной из задач которой было найти Землю Санникова и соорудить на ее берегах научную полярную станцию.
Сегодня такая информация может вызвать разве что ироническую усмешку, однако всего пятьдесят с небольшим лет назад в эту манящую землю продолжали истово верить едва ли не все корифеи Арктики. Достаточно сказать, что в ее непосредственных поисках на борту ледокольного парохода «Садко» приняли, помимо Самойловича, участие и В. Ю. Визе, и Н. И. Евгенов, и профессор-астроном И. Д. Жонголович, и многие другие ведущие полярные исследователи. Правда, несмотря на все их старания, обнаружить Землю Санникова так и не удалось, но эра географических открытий в Арктике еще далеко не завершилась.
В 1945 г. летчик А. Т. Стрельцов обнаружил у северной оконечности архипелага Северная Земля небольшой крутобокий островок. Через несколько лет Герою Советского Союза И. И. Черевичному показалось, что его самолет пролетел над скалистым островом, имеющим форму запятой и расположенным в северной части моря Лаптевых (штурман В. И. Аккуратов так и назвал тогда его: «остров Запятая»). В те же 50-е гг. с борта машины Черевичного профессор Гаккель усмотрел в околополюсном районе высокий столообразный остров, очень похожий на базальтовые скалы Земли Франца-Иосифа. Внимательно рассмотреть его тогда не удалось из-за нехватки горючего (по другим сведениям — из-за непогоды). Позднее ни один пилот — а их в тех широтах перебывало достаточно много — ничего похожего в указанных координатах не увидели.
Сам Яков Яковлевич Гаккель в последние годы жизни (он скончался в 1965 г.) трудился над темой «Арктида» — так называл он своеобразный мост-материк между Евразией и Северной Америкой. Результаты изучения геологических образцов, поднятых со дна Ледовитого океана в различных районах Центральной Арктики, общность растительного мира Канады и Таймыра, ряд других природных феноменов все больше и больше убеждали ученого в том, что когда-то, может даже сравнительно недавно, поперек Северного Ледовитого океана проходил горный хребет. Иными словами, не исключено, что каких-нибудь несколько тысяч лет назад, когда уже полным ходом развивалась земная цивилизация, над водой в приполюсной области торчали вершины... нынешнего подводного хребта Ломоносова!
Впрочем, почему мы говорим в прошедшем времени? Зададимся неожиданным вопросом: а вдруг и сегодня рядом с Северным полюсом притаились, укрывшись под шапкой вечных арктических снегов, едва возвышающиеся над заледеневшим морем крошечные безымянные островки, гребни исполинских подводных гор, такие, как «Запятая» Черевичного — Аккуратова или базальтовый утес Гаккеля? Дух захватывает от такого предположения, и хотя шансы на утвердительный ответ, прямо скажем, минимальны, почему бы все- таки не довериться надежде?
Стихотворения Владимира Высоцкого «Белое безмолвие» начинается так:
Все года и века и эпохи подряд
Все стремится к теплу от морозов и вьюг.
Почему ж эти птицы на север летят,
Если птицам положено только на юг?
Поэт, как мне кажется, выразил этими словами... суть проблемы Земли Санникова, а также ей подобных! Все без исключения энтузиасты поисков этой земли-миража ссылались (и ссылаются) на многочисленные свидетельства коренных обитателей северного побережья Евразии: испокон веков косяки перелетных птиц направлялись с юга на север к той далекой, загадочной, словно призрак, земле. Это ли не самое веское доказательство былого существования Земли Санникова?
Здесь, однако, неизбежно разумное возражение: зачем мириадам птиц какой-то клочок океанской суши или тем более даже не суши, а льда, если принять в расчет гипотезу о том, что Земля Санникова являла собой плавучий ледяной остров либо сложенный мерзлыми породами островок, который со временем растаял, как растаяли острова Семеновский и Васильевский? Нет, все могло, пожалуй, выглядеть иначе.
Не отдельный остров или даже целый архипелаг, а длинные невысокие горные гряды тянулись когда-то над поверхностью Северного Ледовитого океана через всю Центральную Арктику, через полюс в Америку. Те самые гряды, которые, как их ни называй (подводный порог Ломоносова, батиальное плато Менделеева, хребет-вулканорий Гаккеля), сегодня можно «увидеть» на океанском дне только с помощью эхолота (либо фотоаппарата — как обратную сторону Луны!). И вдоль этой голой безжизненной заснеженной земли летели к полюсу и дальше, к безымянному до поры Североамериканскому континенту, крикливые и драчливые птицы...
Так было тысячи лет назад. То же, по властным генетическим законам орнитофауны, происходит и сегодня, хотя «по трассе» уже не встретишь ни единой «посадочной площадки» — те, что когда-то имелись, погрузились в воды океана. Но птицы, пернатые первопроходцы великого воздушного высокоширотного маршрута, по- прежнему продолжают лететь. Как сообщает большой знаток животного мира Арктики профессор С. М. Успенский, только близ Северного полюса встречены представители более двадцати видов птиц. Тут и чайки, белые и розовые, и чистики, и моевки, и глупыши, и поморники, а черные казарки, например, и по сей день совершают регулярные перелеты через Центральную Арктику с одного материка на другой!
Человек же рискнул отправиться по этой ошеломляющей воображение трассе на самолете совсем недавно, лишь в 1935 г. Звали его Сигизмунд Леваневский.
ИЩУ ЛЕВАНЕВСКОГО
Он был одним из первых семи Героев Советского Союза. Само звание установили в нашей стране в апреле 1934 г. в связи со спасением ста четырех челюскинцев, вывезенных полярными и военными летчиками из ледового «Лагеря Шмидта» в Чукотском море. В постановлении о награждении говорилось, что звание это присвоено пилотам, принявшим непосредственно (выделено авт. — 3. К.) участие в спасении людей. К этому постановлению мы еще вернемся.
Итак, один из самых первых. Красивый, статный, храбрый. Неулыбчивый. Замкнутый. Любивший и умевший летать, не раз попадавший в лихие переделки и неизменно с честью выходивший из них. На протяжении 30-х гг. его гордая фамилия была на устах у всех. Леваневский выделялся даже среди наиболее именитых и достойных арктических пилотов, а они олицетворяли собою в ту пору подлинную славу государства.
