class="p1">— Там комната моего папы и твоей матери, а также рабочая зона отца: кабинет и переговорные для встречи с партнерами. В рабочую зону нельзя подниматься никому.
— Даже тебе? — Максим вскидывает бровь. Кажется, мальчик решил со мной пошутить, но не на ту напал.
— Мне в этом доме можно все. Но даже я знаю меру, — чеканю сквозь зубы и рывком открываю дверь его комнаты. — Располагайся, родственничек. Тут для тебя все по высшему разряду.
Максим ничего мне не отвечает и проходит в свою комнату. Смотрит по сторонам, подходит к окну и пытается разглядеть вид. Но его сейчас не рассмотреть, потому что на улице темно, а в комнате горит яркий свет, поэтому он просто пялится на меня в окно словно в зеркало. Затем Максим резко оборачивается и смотрит мне в глаза. Довольно дерзко и самоуверенно.
Мне этот взгляд не нравится. Что он о себе возомнил?
Приближаюсь к нему вплотную и произношу:
— Думаю, нам следует обговорить правила совместного проживания.
Он молча смотрит мне в лицо, и я продолжаю:
— Правило № 1: мы с тобой никакие не брат и сестра. Правило № 2: ты не треплешься в школе о том, что живешь со мной в одном доме. Правило № 3: ты не суешься в мою компанию. Правило № 4: ты не разговариваешь со мной на людях. Правило № 5: когда ко мне приходят гости, ты не высовываешься из своей комнаты. Правило № 6…
— Я столько не запомню, — смеется мне в лицо.
И вот снова меня накрывает. Снова чертово дежавю. Как будто я раньше слышала этот смех. Что за фигня происходит???
Я злюсь. Я очень сильно злюсь. Начинаю быстро дышать, пытаясь умерить ярость.
Мне не нравится это чувство. Несколько раз в жизни оно у меня бывало, но не такое сильное. Сейчас же от присутствия Максима дежавю меня накрывает целыми волнами.
Быстро беру себя в руки и холодно чеканю ему:
— Правило № 6: ты на меня не пялишься.
— Когда это я на тебя пялился? — Он искренне удивился.
— На кухне, когда папа рассказывал про свою работу. Думаешь, я не заметила, как ты на меня глазел? Аж забыл, как жевать! — Буквально выплевываю эти слова. Я хочу поскорее убраться из его комнаты. Мне не нравится то, что я испытываю рядом с Максимом.
— Слушай, а ты пялилась на меня, когда я зашел в дом. Причем ты тихо спустилась с лестницы и затаилась, как кошка, рассматривая меня со стороны. Я заметил тебя боковым зрением задолго до того, как мать с тобой поздоровалась.
— Я в своем доме могу смотреть, на кого захочу и сколько захочу. А ты не забывай, что находишься в гостях.
На этих словах я резко разворачиваюсь и направляюсь к выходу. Громко захлопываю за собой дверь и буквально лечу к себе в комнату. У меня нет сил добраться до кровати, поэтому я просто спускаюсь по стенке.
Меня трясет, чувствую, как на лбу выступает испарина. Пытаюсь отдышаться, будто после долгой пробежки. Что это за фигня со мной происходит в его присутствии? Откуда это дурацкое дежавю? Мы совершенно точно с ним никогда не встречались. Почему же у меня ощущение, что я его уже видела? Может, я слишком долго сталкерила его в соцсетях?
Да, наверняка поэтому. Полгода наводила о нем справки. Навела, молодец. Дура! Какая же ты дура, Кристина! Полгода была им одержима. Вот теперь расхлебывай.
Отец распорядился, чтобы в школу мы с Максимом ездили вместе. Зашибись, ничего не скажешь. Вот только моя машина в ремонте, и я сейчас езжу с Егором.
— Садись назад, — цежу сводному братцу, вместе с которым мы подходим к автомобилю Кузнецова. За эти несколько дней ничего не изменилось, и меня все так же накрывает дежавю в его присутствии.
Егор недоуменно вертит головой.
— Сын мачехи. Будет учиться с нами, — сухо отвечаю на немой вопрос моего парня.
Лицо Кузнецова озаряет понимание, и он оборачивается к Максиму, приветливо протянув руку. Видимо, всю неделю до приезда Максима Егор настойчиво занимался самовнушением, что появившийся у меня сводный брат не несет для наших отношений никакой угрозы. Иначе я не могу объяснить, почему Кузнецов так приветливо с ним общается.
Вике я про Максима не говорила. Как, собственно, и про Елену. Она очень сильно любила мою маму, поэтому новость о том, что ее в нашем доме теперь кто-то заменил, может плохо отразиться на Викином состоянии. Распереживается, начнет вспоминать маму, сорвется. Не надо пока. Рано ей знать.
На Самойлова Степанова ожидаемо запала. Сыплет вопросами, чем дико меня бесит. Я не хочу, чтобы Егор и Вика заводили дружбу с Максимом. Мне достаточно его в моем доме. Еще и в своей компании я его видеть не хочу.
Но не тут-то было. Егор с Викой словно сговорились и везде тянут Максима с нами. Меня это бесит. Даже не столько потому, что он вливается в мою компанию, сколько потому, что в его присутствии я постоянно испытываю ненавистное дежавю.
Я не могу на него не смотреть. Кажется, моя успеваемость в школе скоро ухудшится, потому что на всех уроках я не могу удержаться от того, чтобы каждые 10 минут не окидывать Максима взглядом. Не всматриваться в его лицо, в движение рук, головы. А когда он сосредоточенно смотрит на доску, прищурив взгляд, дежавю накрывает меня словно цунами.
Нужно прекращать эти гляделки, пока Егор не заметил и не надумал себе чего. Кажется, одноклассница Оля Олейникова меня уже спалила. Еще начнет трепаться, что «Морозова не сводит глаз с новенького, запала, наверное». Хотя она вроде за сплетнями никогда не была замечена. Но все же. Мы с ней не подруги, поэтому ей нет смысла держать в тайне эту пикантную информацию.
Я учусь в этой школе с 6 класса, и с самого первого дня моего пребывания в ней никто никогда не обходил меня ни по одному предмету. Даже в параллельных классах.
Никто, кроме Максима Самойлова. Он уделывает меня на каждой контрольной по алгебре. А еще он явно лучше меня понимает физику и геометрию. Если бы не его почти полное отсутствие знания английского, он бы стал лучшим учеником всей параллели, потеснив меня.
Какого черта?
— Кристиночка, подойди ко мне, — обращается ко мне однажды после урока учительница по алгебре.
— Да, Ирина Александровна? — я сажусь на первую парту прямо перед ее столом. Алгебричка внимательно смотрит на меня поверх очков, будто собирается объявить что-то страшное.
— Я еще не успела проверить все тесты вашего класса, поэтому
