— Значит так, скотина, запомни. Я сейчас уйду, могу больше тебя и не увидеть. Но однажды к тебе придет посетитель, который назовет тебя «Брэд». И избави тебя Спаситель хоть пальцем пошевелить поперек его приказа — о виселице мечтать будешь. Помни, все, что нужно для твоей веселой смерти, записано и подобрано. Все понял, друг ты мой сердечный?
— Д-да. — Это все, что смог выдавить из себя оцепеневший от страха злодей.
— Ну и хорошо. Надеюсь, это, — он взглядом указал на остатки ужина, — за счет заведения? Ну, будь здоров, не забывай Спасителю молиться.
* * *
В свою комнату де Сент-Пуант возвращался вечером, почти ночью, когда горожане уже заснули. Шел не торопясь, в смысле… по стеночке, крепко пошатываясь после честно выпитого пива. Сколько выпито? А кому какая разница? Хороший человек в любой стране имеет неотъемлемое право надраться! Чтобы потом крепко выспаться.
Зато на следующий день урочный час прихода гостя виконт встретил стоя на столе — только оттуда можно смотреть в окно. В переулке привычно пусто. Вообще никого.
Так, вон кто-то идет. По фигуре и хромающей походке — Аблемарл. Подошел, постучал условным стуком. Спрыгиваем, открываем дверь — точно, он.
— Здравствуйте, граф. Прошу, проходите. — Надежный засов отодвигается и вновь запирает дверь после того, как гость вошел в комнату.
— Деньги при вас? — Граф деловит. Ни «здравствуйте», ни «рад вас видеть». Сразу к делу.
— Я же сказал — на следующий день, после получения ответов на наши вопросы. Ответы принесли?
— А как же! Прошу.
Из-за пазухи достается плотно скатанный рулон бумаги. Что же, почитаем. Первый вопрос… второй… все аккуратно и подробно описано. А это что?
— Простите, герцог Фицуильям убит⁈
— Да, сегодня. Фанатик из этих, исповедующих очищение. Во дворце императора траур.
Ага, фанатик, как же. Убил самого близкого к их течению вельможу. Нет уж, скорее поверю, что Дорсет отомстил за семью. Или… третьим вопросом стояло: «Оцените возможность сотрудничества герцога Фицуильяма с представителями европейских государств. С кем он вероятнее всего пойдет на контакт, на какой почве?». Если интерес де Сент-Пуанта стал известен контрразведке, то Дорсет перестает быть единственным подозреваемым.
Ну и демон с ними со всеми. Не до них сейчас. Сейчас главное — что нагрелся браслет на правой руке. Не тот, в виде змейки, который предупреждал о творящемся поблизости колдовстве.
Нет, в Амьене маг де Савьер сделал еще один амулет. К нему привязаны четыре простеньких камушка, с виду — самых обычных. Но если их активировать, то они, заставляя нагреваться браслет, в течение трех суток будут сообщать о том, что рядом с ними появились люди. Собственно, чтобы их разбросать и шатался прошлой ночью виконт, кося под пьяного забулдыгу, по вечно пустому переулку.
И сейчас браслет не просто нагрелся — почти раскалился, так что боль едва можно было терпеть. Спаситель, да сколько ж за стеной народу? Роту пригнали?
Но надо дружески улыбаться, изо всех сил показывать, что ни о чем не подозреваешь. Потому что уходить можно, только ясно увидев нападающих. Если они позволят. Иначе все окажется бессмысленным.
Итак, Аблемарл работает на контрразведку? Или же просто прокололся, и на дыбе они будут висеть рядом? Или очаровательная Элис решила заработать деньжат? Или ее схватили и обо всем подробно расспросили? Демон, прав был Фицджеральд! Надо было ее тогда… а сейчас… ничего не ясно. Значит, игру следует продолжить.
— Тихо! — Сент-Пуант предостерегающе поднял ладонь. — За дверью нас ждут.
Аблемарл напрягся, метнул быстрый взгляд на засов. Или все же на дверь? Если бросится ее открывать… нет, медленно отвернулся от двери, глубоко вздохнул, успокоился.
— Что будем делать? — Собран, не истерит и не паникует. В любом случае — молодец.
— Уходим. Подождите, мне надо собраться.
Шарль Сезар подошел к шкафу, открыл навесной замок, начал копаться в вещах, собирать сумку, повернувшись к гостю спиной. Если предатель — обязательно бросится открывать дверь, попытается впустить незваных гостей. На этот случай пистолет заряжен, лежит под рукой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Нет, сидит спокойно. Поджал губы, сжал кулаки, на лице пот, но не дергается. Будем считать, что проверку прошел.
— Идите сюда.
Задняя стенка шкафа легко снялась, за ней крепкая дубовая дверь. В шкафу лежит факел. В общем, обычная вещь для желающих прогуляться по ночному городу, в обычной жизни не вызывающая ненужных вопросов. Вот и сейчас он необходим.
Ключом, полученным от Фицджеральда, де Сент-Пуант открыл потайную дверь, зажег факел, взял в левую руку сумку.
— Пошли. Надеюсь, ломать двери они начнут не скоро.
Дрожащий свет факела осветил спускающийся вниз длинный и узкий коридор, выложенный грубым, покрытым плесенью кирпичом. Разведчик запер дверь и уверенно пошел вперед.
Вскоре коридор закончился, упершись во вполне приличный тоннель, по которому плечом к плечу могли бы пройти три человека или даже проехать неширокая телега. Если бы умела летать — на полу дважды попались завалы выпавшего из стен и потолка кирпича, камней и глины.
Тоннель изгибался, спускался вниз, и тогда приходилось идти по пояс в воде. В одном месте вода дошла почти до горла. Появился мерзкий запах, чем дальше, тем он становился сильнее.
— Куда нас демон занес? — сквозь зубы проворчал де Сент-Пуант.
— В тайный тоннель, — отплевываясь от попавших в рот брызг ответил Аблемарл. — Точнее, тайным он был лет сто назад. Сделан на случай осады. Для снабжения городской крепости водой и вылазок в тыл врагов. Сейчас — вот эта вот клоака, куда даже нищие не залезают из-за вони. Боюсь, даже выбравшись в город, долго скрываться у нас не получится. Найдут по запаху.
— Главное — выбраться, а там — разберемся.
Тоннель закончился на берегу реки. Грязной, вонючей, несущей в себе все нечистоты огромного города. В этот момент как раз и потух факел.
— Куда теперь?
— Вначале подальше отсюда. Туда, где можно дышать. — де Сент-Пуант полез вверх по заросшему густой травой крутому берегу. Но наверху припал к земле, сделав спутнику знак не следовать за собой. Огляделся. В слабом лунном свете виднелись низкие одноэтажные дома с черными проемами затянутых бычьими пузырями окон, покосившиеся заборы. Тишина, вокруг — ни души.
Спустился вниз.
— Мы в паре кварталов от нижнего города. Наша цель — пробраться туда и остаться в живых.
— Цель благая, но, думаю, не главная. После того, как контрразведка узнает, что мы выбрались именно здесь, а они это узнают уже утром, двух приметно пахнущих джентльменов будут искать по всему Лондону. И в первую очередь именно в нижнем городе. Предложат кому-то из местных главарей хорошие деньги, после чего нас доставят в узилище аккуратно перевязанных, на манер копченых колбас.
— Согласен, обязательно найдут, но не сразу. А вот когда те главари захотят нас продать? Думаю, тут многое будет зависеть от того, что сможем предложить мы. И не денег — их у нас и так отберут. Предложить надо дело, вот его и надо придумать. Но позже. Сейчас — вперед, пока сюда не налетели архангелы из контрразведки. Нам — туда! Поговорим по дороге.
Глава 23
Квартальный нижнего города Рваный вовсе не был уродом.
Точнее, был когда-то. Мамаша зарабатывала на жизнь продажей уродливых детей. Туго перевязывала живот, каждый раз по-разному, в результате дети рождались кто с кривыми ногами, кто с кривыми руками. Одна сестра Рваного, говорят, родилась вовсе без рук. Кто-то умирал, а выживших добрая маменька выкармливала и продавала в бродячие балаганы, где тем суждено было всю жизнь кривляться на потеху толпе. За скудную жратву, пока не сдохнут.
Рваный родился горбатым. Собственно, так его и звали до трех лет. Имя? Зачем гнусному калеке этот признак принадлежности к благородному племени людей? Разве люди такими бывают?
