Но руки и ноги у ребенка были здоровыми и крепкими, так что хозяин балагана не только демонстрировал мальчишку наряду с бородатой женщиной и безногим карликом, но и взвалил на него все хозяйственные дела. А чтобы подогреть интерес зрителей, в трехлетнем возрасте сломал ребенку нос и надрезал, а после руками разорвал лицо, так что ужасный шрам стянул его набок и страшно искривил рот. Вот тогда Рваный и получил свое имя.
Мальчик рос, воспринимая окружающий мир как нечто враждебное, несущее боль. Унижения? На них можно обижаться, если хоть когда-нибудь обходился без них. Тут же… при первой возможности встречные мальчишки, да и девчонки не брезговали запустить в него огрызком, а то и поднятым с дороги лошадиным комком. Сильно бить не решались, опасаясь, что родителям придется расплачиваться за ущерб, нанесенный этому ходячему имуществу владельца балагана, а все остальное было разрешено. Как шалость, детское развлечение, которое постоянно ходит рядом. По магазинам, например, или на рынок.
Да и взрослые не отказывали себе в удовольствии поднять настроение за счет уродца.
В общем, всем вокруг было весело. Никто не обращал внимания, что мальчик старался в редкие свободные минуты прятаться от окружающего мира на чердаках рыночных лабазов. Либо вблизи писцов, строчащих за богатое вознаграждение письма для почтенных, но абсолютно безграмотных горожан, либо наблюдая за тренировками и схватками бойцов, что за меньшие деньги дрались по воскресеньям на потеху публики.
Однажды он нашел книжку. Прятал ото всех и читал, читал, оттачивая умение читать и через прочитанное стремясь понять окружающий мир.
Наверное, если бы это была Святая книга, Рваный стал монахом. И природный ум, в сочетании с кротостью и трудолюбием, позволил бы убогому занять достойное место в церковной иерархии.
Но это был злой, язвительный роман об удачливом грабителе. Автор высмеивал людскую жадность, ограниченность и беспринципность, но рядом именно с этим читателем не оказалось никого, кто рассказал бы о сарказме и сатире. Мальчик понял одно — будь сильным, коварным, безжалостным.
В тот день Рваный впервые ответил на прилетевший ему в лицо конский комок. Тогда он решил отмстить. Не от обиды, которую должен был, но почему-то так и не почувствовал, а просто подражая герою книги.
Отомстил не сразу. Долго выслеживал обидчика, дождался, когда вокруг не будет свидетелей, и убил. Десятилетний мальчишка своего ровесника. Ударом крепкого кулака проломив висок. Потом обыскал карманы и нашел целых два пенни, свою первую добычу. Проделал все обдуманно, без суеты, сам удивляясь собственному спокойствию.
Потом, конечно, страх пришел — судьи в империи не любили разнообразия, предпочитая всем приговорам один — петлю. Но вот сожаления, сочувствия к жертве и уж тем более раскаяния, о которых частенько талдычил поп в местной церкви, не было и в помине.
Убийцу долго искали, но никто так и не заподозрил зачуханного урода.
Рваный оказался из породы людей, изначально одаренных не только холодным и расчетливым умом, но и природной силой, которой совершенно не мешал горб. И первая удача определила дальнейший путь.
Следующей жертвой пала проститутка, поздно ночью возвращавшаяся от очередного клиента. С ее трупа был снят кошель уже с двумя шиллингами. Этот налет готовился долго и тщательно. Трижды мальчишка позволял жертве спокойно пройти мимо, пока не уверился в отсутствии свидетелей. Удар по счастью оказался точным, а смерть — быстрой. И вновь, на удивление, никаких чувств. Лишь спокойное осознание точного расчета, принесшего хороший результат.
До четырнадцати лет Рваный продолжал вечерами веселить публику, а ночью выходил на охоту. Выискивал пьяных, одиноких шлюх, всех, кого можно было безнаказанно убить. Для этого обзавелся стилетом, сделанным из заточенного стального прута. Бил всегда в спину, в одну и ту же точку, после чего человек умирал почти сразу, не успев позвать помощь.
Хорошо спрятанный заветный кошель, снятый с несчастной проститутки, полнел, набиваясь деньгами, которыми убийца не мог пользоваться — откуда у балаганного урода, почти вещи, могли появиться свои деньги? Их можно было лишь прятать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
К тому времени окрестные мальчишки перестали его задевать, по достоинству оценив крепкие кулаки, которыми Рваный жестоко и умело действовал в любой драке, не смущаясь схватиться сразу с несколькими противниками. Обычно дело заканчивалось синяками и шишками, никому из драчунов не хотелось предстать перед судом за увечья или, не приведи Спаситель, убийство. Но однажды…
Это была вполне заурядная драка — трое сверстников из приличных, по меркам того квартала, семей в очередной раз решили проучить урода. Один из нападавших скрючился на земле после первого же удара по печени, второй отлетел, выплевывая из окровавленного рта зуб, а третий схватился за острый кол. Тычок, который должен проткнуть кишки упрямого негодяя! Но кол проваливается в пустоту, выскальзывает из рук, а в пах прилетает нога. Боль, заставляющая забыть все, скрючиться! И страшный удар обрушивается на затылок. Мир для нападавшего померк.
Рваный огляделся. Двое корчатся в пыли, а третий лежит недвижим. Убил⁈ На глазах уличных ротозеев, которые пальцем не пошевелили для его спасения, но с удовольствием поведают суду, как звереныш напал на троих беззащитных мальчиков.
Бросил отобранный у противника кол и рванул. Куда? В балаган, спасать накопленные деньги и главное свое сокровище — книгу.
— Стоять, урод! Куда собрался, мерзавец?
Хозяин.
— Бежать решил? Верни сперва деньги, на которые я тебя кормил!
Какие деньги, откуда?
— Стоять, я сказал! На колени!
Хозяин привычно замахнулся кнутом! Но рядом с книгой был спрятан и стилет. Тот самый, уже напившийся крови. Рывок, удар! Оказывается, от удара в грудь человек умирает не так быстро, как от удара в спину. Кричит. Еще раз! Еще! Все, замолк, наконец.
Топот ног. Погоня? На поясе покойника тугой кошель. Срезать, схватить свое и бежать, бежать!
Куда? Для таких один путь, это Рваный уже знал. В нижний город.
Ставший впоследствии родным домом.
Там никого не интересовало уродство, там вообще никого и ничего не интересовало. Можешь за себя постоять? Хорошо. Готов вместе работать? Вообще отлично!
Через пять лет Рваный собрал свою банду. Из таких же отчаянных и безжалостных волчат, готовых на все ради денег. Эти парни частенько появлялись в нижнем городе. Сильные и отважные, они быстро становились известными, наводили ужас на жителей окрестных кварталов и также быстро исчезали, заканчивая свой путь под шпагами патрулей или в руках палачей.
Но именно банда Рваного оставалась неуловимой. И пусть главарь брал себе четверть всей добычи, пусть жестоко карал за неповиновение. Зато ни один его бандит не был пойман. Каждый из них имел деньги, которые тратил не считая, уверенный, что завтра заработает еще. Одевался в богатые одежды и пользовал лучших шлюх. Красота!
Рваный тоже ни в чем себе не отказывал, но капитал собирал и приумножал. Так что в двадцать пять лет смог оплатить работу настоящего мага, напрочь убравшего все уродства. Распрямившийся, с чистым, прямо таки аристократическим лицом, от прошлого он оставил лишь имя.
А к тридцати Рваный стал квартальным. Одним из девятерых, определявших жизнь нижнего города, от которого зависела судьба, да и сама жизнь каждого, проживавшего на его территории. Мужчины, женщины, дети — все твердо знали, что этот человек не делает различий ни по полу, ни по возрасту. Его слово — закон. Его приговор всегда окончательный.
Глава 24
Тем утром Рваный проснулся поздно — девчонка, которую он давно присмотрел и лишь ждал, когда у той пойдет первая кровь, оказалась, наконец, в его постели. Она что-то канючила, о чем-то просила, плакала, но отказать не посмела.
Рваный откинул одеяло. Лежит, смотрит затравленно, голубые глаза полны слез. Грудки еще маленькие, низ живота, — он бесцеремонно поднял ее ногу, — да, еще гладкий. Ничего, пусть пока у него поживет. Потом решим, что с ней делать.
