Читаем без скачивания Агатангел, или Синдром стерильности - Наталья Сняданко

1) газета — это продукт, и делается он не просто так, а для продажи;

2) изготавливая продукт, ориентироваться нужно не на производителя, то есть на себя, как это было до сих пор, а на потребителя, то есть читателя;

3) реклама приносит деньги, а не занимает газетное место, поэтому относиться к ней следует с почтением и уважением, а не с презрением и пренебрежением;

4) если не хватает денег, необходимо уволить старых работников и на их место взять новых, которые согласятся работать за меньшие суммы;

5) каждый сотрудник должен выполнять первые три пункта, а когда будет не хватать мотивации, вспоминать о четвертом.

Но простыми и доступными эти тезисы казались только ему и еще, возможно, нескольким его соратникам из рекламного отдела и фирмы «Евро-минус». Для редакционного коллектива каждая из этих истин была почти личным оскорблением, посягавшим на профессиональное достоинство, представление о себе и общественное мнение о газете. Степан отчего-то решил, что мне его программа должна быть особенно хорошо понятна, и неоднократно пытался найти во мне своего единомышленника, вызывая на откровенные разговоры в свой кабинет. Эти разговоры происходили, как правило, в обеденный перерыв, и Степан предлагал мне разделить с ним трапезу — растворимый суп из самых дешевых и старательно запакованный женой бутерброд с вареной колбасой (Степан был последовательным в воплощении в жизнь принципа экономии как залога финансового успеха). На десерт — кофе с сигаретой (и то, и другое также «эконом-класса»). Чтобы в кабинете не воняло сигаретами, Степан время от времени брызгал в воздух аэрозолем для туалетов с хвойным запахом. Этот запах, перемешиваясь с сигаретным, вызывал в моем желудке какую-то неконтролируемую реакцию, и мне приходилось напрягать все силы, чтобы не выблевать остатки завтрака (от растворимого супчика я предусмотрительно отказывалась). Эти усилия мешали мне сосредоточиться на том, что говорил Степан, и я в основном молчала, чем создавала у него иллюзию достижения цели. Не знаю, почему на этот запах так бурно реагировал именно мой желудок, нос вел себя гораздо сдержаннее, возможно, благодаря хроническому насморку.

Аргументы директора, насколько мне удалось их уловить, были довольно убедительными. Ни одна идея, даже идея элитарной газеты, не стоит того, чтобы работать на нее совсем бесплатно, — это ни у кого не вызывало сомнений. Но то, что дилемма «пожелтение или нищета» все же заставит нас сдаться, осознавать было больно. И наши сотрудники всячески пытались проигнорировать приземленные понятия: тираж — реклама, реклама — прибыль, прибыль — зарплата, зарплата — рейтинг, низкий рейтинг — увольнение. Последнее становилось для многих единственным стимулом прислушаться к советам директора.

Постепенно все уразумели, что теперь у нас больше не будут печататься обширные аналитические материалы на тему особенностей последней книжной ярмарки во Франкфурте-на-Майне, Варшаве или Париже, переведенные без сокращений из какой-либо центральной газеты соответствующей страны, не будут публиковаться тексты законопроектов Верховной рады, протоколы заседаний горсовета, профессиональные филологические дискуссии по новому правописанию, тексты проповедей Папы Римского по случаю Рождества Христова, не будет кусков чьих-то курсовых, дипломных, диссертаций, научных исследований на разнообразные, хотя и всегда достаточно элитарные темы, не будет графиков вместо иллюстраций и страниц вообще без иллюстраций, как не будет и страниц без рекламы, а будут, наоборот, страницы с одной только рекламой, будет увеличиваться газетная площадь под кроссворды, гороскопы и статьи на темы криминала и новостей от городских коммунальных служб, и уменьшаться площадь под темы культуры, искусства и науки. Статьи будут становиться все короче, иллюстрации — все больше, ярче и привлекательнее, заголовки — все скандальнее и сенсационнее, и набраны они будут огромными буквами, так, чтобы их можно было прочитать издалека. Тихий интеллигентный имидж нашего издания «для своих» придется забыть навеки, взяв на себя тяжелую и неблагодарную, хотя, возможно, финансово стабильную миссию популярного народного издания.

Каждое утро Степан Волк собирал редакционное совещание и засыпал присутствующих цифрами убыточности газеты, задолженностей у всех возможных кредиторов, реальной опасности скорого банкротства, откликами о том или ином материале частных распространителей, киоскеров, уличных продавцов газет, сотрудников отдела сбыта, сотрудников отдела рекламы, сотрудников бухгалтерии, водителей троллейбусов, таксистов, таможенников, милиционеров, больных стационарного отделения родильного дома и травматологии, своей тещи, жены, шурина, родичей из провинции, соседей и просто случайных прохожих, — всех, кто мог нас купить и кому мы отныне обязаны были продаваться. Он заставлял нас прислушиваться к их откликам, писать так, как им нравится, как им понятнее, ограничиваясь одними только фактами, обращаясь только к скандальным темам, избегая аналитических обобщений, выводов, слов иностранного происхождения или слишком детального раскрытия темы.

Наблюдая за мимикой пана Фиалко в ходе этих совещаний, я хорошо представляла себе, какими словами ему хочется приложить нового директора, когда на последней странице приходится писать заголовок «Больше секса в каждый дом», или «Искусственный пенис — теперь это реальность», либо «Нашли маньяка-убийцу», не говоря уже об «Украинки, берегите девственность». Эти статьи нуждались конечно же в соответствующих иллюстрациях. Поэтому навсегда можно было забыть о тех популярных когда-то в тесном кругу наших читателей интеллектуальных карикатурах, из которых я понимала в лучшем случае каждую вторую и которые не всегда были смешными, зато всегда — чрезвычайно изысканными и наполняли каждого, кто смог разгадать замысел художника, приятным осознанием принадлежности к числу истинных интеллектуалов. Степан Волк разрешал печатать в газете только те карикатуры, которые продолжали традицию старого советского «Перца» или анекдотов на русскоязычных интернет-сайтах. Они редко бывали смешными, поскольку карикатуры в большом количестве и за минимальные гонорары редко бывают таковыми, зато стали доступными для понимания, и сотни восхищенных читателей обрывали редакционный телефон со словами благодарности за улучшение содержания газеты, увеличение объема телепрограммы, удвоение числа входящих в нее телеканалов и повышение качества анонсов фильмов (раньше анонсы в основном давались к фильмам, скажем, Бунюэля или Годара, помеченным HIT или MEGAHIT, теперь же я анонсировала в основном боевики и остросюжетные фильмы и по требованию директора именно их отмечала как HIT или MEGAHIT, правда, иногда позволяла себе не замечать опечатки вроде SHIT, MEGASHIT или «селодрама»).

Количество рекламы на страницах газеты существенно возросло, и нам даже начали выплачивать старые задолженности по зарплате. Пока что главным образом силикатным кирпичом, сосновыми досками, мешками с цементом, уроками английского языка, бесплатными туристическими путевками, но и это было приятно. Иногда выдавали и деньги, причем нужно отдать Степану должное: платил он столько, сколько обещал, и тогда, когда обещал.

Как выяснилось впоследствии, достигал он этого не только с помощью эффективной финансовой политики, но и методом изощренного давления на Инвестора. Вместо того чтобы угрожать забастовкой или невыходом газеты, что не всегда действовало, Степан обещал Инвестору разместить в газете политическую рекламу конкурента, то есть ТиДвиБЗ(е), что могло бы пошатнуть рейтинг Нашей политической силы, ведь «КРИС-2» имел довольно сильное влияние на национально сознательный электорат города. Это срабатывало, пока Инвестор верил, что Степан сможет сделать «КРИС-2» самоокупаемым.

Степан Волк категорически запрещал вносить коррективы в утвержденный им план размещения рекламы, и часто приходилось отказываться от публикации тех или иных текстов, когда для них не оставалось места. Если раньше какую-нибудь оплаченную информацию могли спокойно перенести со страницы на страницу, ошибочно дать дважды или не дать совсем, теперь за этим лично следил коммерческий директор.

Среди прочих Степан ликвидировал и рубрику «Антигороскоп», которую пан Незабудко в свое время внедрил в качестве противовеса собственно гороскопам, составленным его сестрой. «Антигороскоп» писался в редакции и складывался из пророчеств такого рода: «Не забудьте надеть трусы, и вам завтра обязательно повезет». Степан считал, что подобные вещи оскорбляют читателей, и отныне за немалые деньги заказывал гороскопы у ясновидящей и ворожеи Василины. Когда кто-нибудь осмеливался заметить, что это противоречит курсу суровой экономии и что гонорары внештатникам в «КРИСе-2» платить не принято, Степан объяснял, что Василина согласилась взять гонорар бартером, и именно потому на каждой странице мы печатаем ее рекламу в виде отклика бывшей пациентки Марфы Кобылы: «Благодаря Василине я узнала, почему муж пьянствует, а я не могу забеременеть. Ворожея с такой точностью нарисовала портрет моей подруги, которая наводила порчу, что сомнений не осталось. Пришли мы к Василине, она исполнила старинный обряд, теперь мы с подругой беременны, а муж с того времени не употребляет никакого алкоголя и не бреется. Сердечно благодарим за помощь». Однажды этот рекламный блок ошибочно напечатали в черной рамке, ворожее три дня звонили перепуганные клиенты и клиентки, которые подумали сами понимаете что, Василина обиделась и отказалась писать для нас гороскопы, тогда вместо нее и под ее именем это продолжал делать пан Незабудко, настолько удачно имитируя стиль, что никто из читателей не заметил подмены. Не заметила этого, по-видимому, и сама Василина, поскольку никаких жалоб от нее не поступало. Возможно, ей понравились гороскопы пана Незабудко. Или она просто не читала «КРИС-2».