— В моих прежних покоях поселишься ты, — обещает Артур Драйму.
Смеется. «Прав был Магистр. Стоило ли бояться! Стрелок забился в нору, носа не смеет высунуть».
Драйм хмурится. Спрашивает, глазами указывая на принцессу:
— Как быть с ней?
— Как? — Губы Артура дергаются от смеха. — Чуть позже сумею убедить ее, что стране нужен наследник. Ее высочество такая сговорчивая, так заботится о благе подданных… — Артур залпом осушает кубок и протягивает виночерпию. Упругой розовой струей льется вино. Охотничий пес, белый с черными подпалинами, ставит лапы на колени Артуру, Великий Лорд бросает ему кусок оленины. — Родит ребенка, а там пусть выбирает монастырь по вкусу и скорбит всю оставшуюся жизнь. Мы-то плакать не станем… Мы с рыжей Плясуньей. — Он подмигивает Драйму. Поднимается, опираясь на плечи побратима.
Пылают факелы в руках слуг. Кавалеры отпускают шутки, провожая Великого Лорда в покои принцессы. Аннабел отсылает своих дам, Великий Лорд — кавалеров. Захлопывается тяжелая дубовая дверь. Аннабел и Артур остаются в комнате, озаренной пламенем единственной свечи. Аннабел, стараясь, чтобы движения ее не выглядели торопливыми, набрасывает поверх нижнего бирюзового одеяния верхнее платье — бледно-лиловое, затканное белыми цветами. Артур едва удерживается от заявления, будто предпочитает бирюзовый цвет.
Не без улыбки обсуждают они, где Артуру провести ночь. Приходится Великому Лорду, будущему королю, словно пажу, устроиться в кресле у дверей опочивальни.
Уже засыпая, принцесса вспоминает, что забыла поведать Артуру про подземный ход. Только королям и наследникам престола ведома эта тайна. «Успеется, — думает принцесса, — после коронации». Закидывает руки за голову. Неужели все это творится с нею? Каким образом она оказалась одна в богато убранных брачных покоях? Ведь любила и была любима, ждала жениха из похода…
Аннабел даже заплакать не может, такой нелепостью кажется происходящее. Что же, отныне твердить себе: «Ты одинока, вовек не узнаешь любви и ласки»? Аннабел закрывает глаза. «Неправда. Не может такого быть». И все же знает: надо привыкать к этой мысли.
* * *
Бледно-розовый опал украшает венец королевы. Изумрудами усыпана корона короля — золотой обруч с тремя зубцами. От этих изумрудов зеленый отблеск появляется в глазах Артура. Аннабел недоуменно смотрит на друга детства. Мгновение назад он был бледен, теперь лицо его пылает. Аннабел касается руки Артура и чувствует, что он весь охвачен лихорадочной дрожью. Аннабел неприятно удивлена и этой дрожью, и ярким блеском в глазах. Также удивляет ее присутствие на церемонии Магистра. Он буквально тенью следует за Артуром.
Король и королева выходят из дверей собора. На мгновение глохнут от приветственных криков.
Колокола разносят великую весть по всей округе. Свершилось. Государь взошел на престол. Артур, уже прозванный в народе Доблестным, коронован.
Семь дней будет пировать столица. Семь дней будут накрывать на площадях столы и выкатывать бочки с вином. Семь дней, с восхода до заката, станут давать представления бродячие актеры, воины — состязаться в силе и ловкости, поэты — читать стихи. Лучшие певцы и музыканты выйдут на площади. И конечно, день-деньской подданные смогут лицезреть короля с королевой.
— Артур! — ревет толпа.
— Гирэй! — срывается ответный крик с губ короля — имя его отца, боевой клич, с которым Артур бросался в бой.
В упоении он не замечает удивленного и встревоженного взгляда Аннабел. О Стрелке и думать забыл: какое дело королю до жалкого охотника. Он король! Это его страна, его столица, его народ. Все эти люди, что толпятся на площади, крича от восторга, принадлежат ему. Он может повелевать всеми: и тем здоровяком с огромными кулаками, с эмблемой оружейного цеха, вышитой на куртке; и толстым улыбчивым пекарем; и торговцем с мутными глазами; и человеком, стоящим у самых ступеней собора, интересно, кто он, чересчур уверенно держится — один из людей Магистра? О нет, не может быть… Стрелок!
Аннабел качнулась вперед. Артур успел ощутить это движение, но не сумел помешать. Цепенея, представил, как смешается торжественная процессия, когда королева кинется к Стрелку… Королева, его жена, бросится в объятия к какому-то проходимцу…
Драйм обеими руками схватил Аннабел — и не пускал. Она не помнила ни о чем, не видела никого, кроме Стрелка, и не могла даже понять, что ее держат. Испытывала лишь ужас человека, во сне пытающегося бежать: он напрягает все силы — и не может сдвинуться с места.
Артур обрел голос.
— Оборотень! Это оборотень! — закричал он во всю мощь своих легких. — И голос его, как это случалось на поле боя, перекрыл царивший на площади шум. — Держите его!
Стрелок нырнул в толпу. Следом рванулись люди Магистра. Пронзительно заверещали женщины. Поднялась паника. Горожане начали разбегаться во все стороны. Стоявшие ближе напирали на задние ряды, еще не разобравшиеся, что произошло. Толкались, спотыкались, падали. Началась давка. Королевские дружинники тоже кинулись вслед за Стрелком — догнать, убедиться, он ли? Неужели он? Нет, такого не может быть!
Аннабел рывком повернулась к Артуру. Увидела белое застывшее лицо с прилипшей ко лбу прядью волос. На прокушенной губе повисла капля крови. Палец окостенел в указующем жесте.
Мир внезапно выцвел, утратил привычные краски, стал белым, как лицо короля. Артур так и не успел сдвинуться с места. Королеву подхватил Драйм.
* * *
«Жив! Он жив!» Аннабел вскинула ладони к лицу, торопясь очнуться, стряхнуть пелену дурмана. Сколько раз во сне Стрелок приходил к ней, и каким горьким оказывалось пробуждение. Нынче сбылось невозможное: он пришел в яви. Он жив! Значит, и ее жизнь не кончена. Еще час назад будущее представлялось ей чередой серых безрадостных дней. Не жизнь — прозябание. А теперь мир обрел краски. Мгновение она разглядывала фреску, украшавшую стену. Могучий ствол ветвями тянулся к облакам, корнями уходил в океан. На ветвях среди бордовых листьев пламенели ярко-оранжевые плоды. Фреска была старой, но цвета с годами не потускнели, по-прежнему, радовали взгляд.
— Ваше величество… — начал лекарь, склоняясь над ней.
Аннабел не дала ему закончить:
— Прочь.
Лекарь, до крайности пораженный, затоптался на месте. Брови королевы поползли вверх, и целитель бросился вон, в спешке роняя пузырьки и склянки.
Аннабел села и хлопнула в ладоши.
— Лорда Гаральда ко мне, — приказала она, едва на пороге появился паж.
…Лорд Гаральд выглядел внушительно. Больше всего он напоминал льва, застывшего на королевском гербе: то же сознание собственного достоинства, та же грозная сила и спокойное величие. Одного взгляда на эту осанистую фигуру хватало, чтобы проникнуться невольным уважением. Лорд Гаральд был высок, с годами не согнулся, и для него по-прежнему представляли некоторую опасность дверные притолоки. Благообразное лицо обрамляли совершенно седые волосы и белая окладистая борода. А из-под седых бровей смотрели молодые, цепкие, пронзительные глаза.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
