Противник действительно поставил их в предельно невыгодное положение. Если бы перед ними стояли обыкновенные малые духи, тогда, быть может, они ещё смогли бы пробраться на место. Но перед ними была полиция…
— Мы сможем пробиться, теоретически. По крайней мере я и ты, — наконец сказал Кей. — Но это будет опасно. Вряд ли нас подстрелят… — прибавил он, после чего Коу сразу почувствовал, как собственное лицо резко побледнело, — в школьников стрелять не будут… Но совершать прорыв нужно сейчас. Кордон становится всё плотнее.
Он был прав. Всё новые полицейские прибывали на место происшествие. Нужно было принять решение и как можно скорее.
— Согласен? — спросил Кей.
Коу замялся.
Очевидный страх мешал ему отважиться на решительный рывок.
В этот момент Мария неуверенно приподняла руку:
— А может… попробуем на воздушном шаре?
— …
— Просто предложила!
— …
— Есть ещё один вариант, — невозмутимо прибавил Кей.
— Хм?
— На крыше одного из ближайших небоскрёбов мог расположиться полицейский снайпер. Я умею стрелять. Не с винтовки, но всё равно. Моё зрение теперь заострилось, так что возможно у меня получится его подбить… Если это действительно один из этих, это его убьёт.
— Убьёт? — переспросил Коу.
Кей бросил на него пристальный взгляд.
И тогда Коу понял, что в этот раз перед ними был действительно живой, — относительно, — противник. Что, возможно, им действительно придётся его убить. Нет, что с их стороны будет правильным его убить, ведь от этого зависела судьба целого мира. Это было разумно. Логично. Кей был совершенно прав.
…И всё же нечто не позволяло Коу смириться с подобным развитием событий. Вот почему он сперва помялся, а потом сказал:
— Нет… так… мы не можем.
…А ещё, странным образом, хотя последнего и не было рядом, ему казалось, что Сенсей обязательно забраковал бы снайперский план, если бы только про него узнал.
— Тогда прорыв? Или воздушный шар? — с презрительной улыбкой спросил Кей.
— Я… — Коу прикусил губы, снова посмотрел в сторону башни и наконец сказал:
— Я попробую прорваться.
— Один?
Он помялся, кивнул.
— Ладно, — медленно произнёс Кей. — Тогда мы будем искать снайпера. Если у тебя не выйдет, пробьём ему голову, договорились?
Коу засомневался на секунду, затем кивнул.
Кей пристально посмотрел на него, а затем обратился к Марии:
— Проверь, где тут ближайший костюмерный магазин.
Девушка полезла в телефон.
Коу сморгнул.
Отвечая на его взгляд, Кей хмыкнул:
— Тебе нужна маскировка, если не хочешь оказаться в новостях, «герой».
…
…
…
Глава 38
Композиция
POV Таро
'Неизвестный устроил теракт на токийской башне!
Больше дюжины человек оказались в заложниках!
Полиция прибывает на место происшествия. На данный момент офицеры отказались давать комментарии нашим корреспондентам. Тем не менее, несколько минут назад прибыл наряд особого назначения, в числе которого был замечен переговорщик. По всей видимости, в ближайшее время службы правопорядка попытаются выяснить мотивы загадочного маскированного террориста…'
Несколько странно было читать про самого себя. Создавалось ощущение отстранённости и нереальности всего происходящего. Возможно, именно поэтому, а не «чтобы быть в курсе событий» как он это себе оправдывал, Таро листал последние новости, перепрыгивая с сайта на сайт и каждые несколько секунд обновляя страницы.
Он испытывал облегчение каждый раз, когда его называли «неизвестным террористом». Величайшим его страхом было увидеть в очередном обновлении собственное имя и фамилию.
Сейчас же всё это казалось чужим, всё равно что собственное изображение на чёрно-белой камере в круглосуточном магазине. Иной раз Таро настолько увлекался этим своеобразным эскапизмом, что совершенно забывал, что всё это происходит с ним, и лишь несколько секунд спустя очередной всхлип приводил его в чувства.
Таро вздрагивал, поворачивался и неловко смотрел на людей, которые, по его приказу, сидели на коленях и смиренно смотрели в землю.
Всего он взял в районе дюжины заложников. Среди них было шесть женщин, пять мужчин и ещё несколько детей, во время подсчёта которых Таро каждый раз запинался и кусал губы.
Ему вообще было предельно неловко заниматься тем, чем он, собственно, занимается, но заложники представляли особенно больное место. Они напоминали хрупкую вазу на тонком пьедестале. Потревожить их было проще простого. Стоило Таро забыть про своей пистолет, или сделать особенно задумчивое лицо, или чихнуть, и весь зал тотчас вздрагивал и трепетал. Ваза шаталась влево и вправо, готовая рухнуть на землю и разлететься вдребезги, разливая обильный детские слёзы…
Впрочем, дети вели себя на удивление спокойно. Они смотрели на него с интересом, если не восхищением. При иных обстоятельствах Таро мог смутиться подобному вниманию… При иных обстоятельствах, да…
Важное замечание.
А вот родители были менее сдержаны. Особенно одна молодая мама в белом платье, которая постоянно находилась награни плача. Она ловила каждое движение Таро и отзывалась на него приглушёнными всхлипами. В особенности было неприятным, что при этом она старательно, — по мере своих сил, разумеется, — пыталась сдерживала слёзы. Кусала губы. Руки. Пальцы. Вытирала покрасневшие глаза платочком, который изначально достала для своего маленького сына.
Таро чувствовал себя предельно неуютно в её компании. Он всерьёз подумывал отпустить конкретно эту заложницу, но боялся, что последняя заметила его лицо и теперь всё расскажет полиции.
На самом деле Таро понимал, что его опасения были совершенно бессмысленны. Ведь совсем скоро, в полночь, и полиция, и родители, за душевное спокойствие которых он волновался всем сердцем и душой, и Киёко, и Сиба… — интересно, почему в этот раз он вспомнил её последней?.. — все они исчезнут. Господин жнец заверил его, что именно в это время отроется портал в его империю, и легионы армии смерти заполонят весь мир…
Тем не менее, ему было неприятно. Сама мысль, что, хотя бы на несколько часов перед концом света в нём признают террориста казалась ему невыносимой. Вот почему он устроил весь этот маскарад и…
— Дядя, а скоро вы нас отпустите? — неожиданно раздался детский голос.
Таро повернулся… и почувствовал ужас едва ли не больший, чем сама женщина, — да, та самая, — на руках которой заговорил ребёнок.
Его мама вздрогнула и широко открыла свои мокрые заплаканные глаза.
Таро поспешил ответить, прежде чем из последних брызнут слёзы:
— Скоро… Эм… Совсем скоро, уже в полночь все мы будем свободны.
Он попытался сказать это добрым, тёплым голосом, которым обыкновенно обращались к детям… Но, по всей видимости, добился противоположного эффекта. Многие заложники посмотрели на него с выражением откровенного ужаса, свойственного людям, которые только что услышали от своего пленителя, что последний исполняет волю господню, и что совсем скоро все они освободятся от своей телесной оболочки и отправятся прямо в рай… В некотором, довольно
