положить руку или ногу. Конечно, я безбожно отставал от своих товарищей, который уже были почти у самой вершины и просто дожидались начала боя от второй группы. Удивительно, но эти выносливые лагриканцы будто бы совсем не уставали, удерживаясь на отвесной скале одними только кончиками своих конечностей. Не будь этих одарённых бойцов в моём войске, то наверняка бы пришлось идти через единственный подъём, оставляя за собой целые горы трупов. Либо же придётся брать остров в осаду, которая являлась слишком длительным мероприятием. Это было мне отнюдь не на руку, ведь придётся откладывать вторжение в Ларингию.
Наконец, со стороны входа послышались звуки горячего боя. Похоже, что началось всё с взаимного обстрела. Воины не скупились на запасы, а потому свист пуль не прекращался ни на секунду. Это было для нас сигналом к действию. Использовав свои последние силы, мы с новым рвением продолжили взбираться к вершине. Наконец, этот долгий путь был закончен, и мы оказались на плато.
Я был готов прямо сейчас выплюнуть свои лёгкие, но адреналин подгонял всё тело вперёд. Разлёживаться было просто некогда, ведь чем дольше мы медлим, тем большие потери понесёт мои воинство.
На вершине плато был расположен лагерь. Церковники расположились с большим комфортом, даже позабыв о патрулях, ведь сложно было представить, что кто-то взберётся по склону. Шатров было много, уж точно не меньше пятидесяти и у каждого стояло по большому костру, обогревающему находящихся внутри.
Я побежал вперёд, надеясь пробиться там к стрелкам, накрывающих огнём моих воинов, которые активно пытались прорываться наверх. Вот только некоторые воины Церкви были определённо против этого.
Из ближайшего шатра вывалилась целая группа людей. Они только-только успел раскрыть глаза и потому бойцы прямо сейчас на ходу натягивали на себя доспехи. Наше неожиданное вторжение по стенам крепости никто из них не ожидал, а потому мне удалось атаковать первым.
Широко замахнувшись, я рубанул стоящего ближе всего ко мне бойца. Отлично заточенная сталь с лёгкостью прорубила незащищённое тело от плеча до пояса. Мой тяжёлый клинок не остановила ни одна косточка или орган, а потому смерть церковника оказалась моментальной и безболезненной. Я потянул своё оружие обратно, но быстро понял, что возвращаться к своему владельцу он определённо не собирается. Я дёрнул несколько раз, пытаясь всё же вернуть оружие, но от этих попыток меня отговорила тяжёлая дубинка, едва не размозжившая мне голову. Пришлось рухнуть на спину и мгновенно, не рассматривая нападавшего, перекатиться в сторону, выхватывая из кобуры пистоль. Благодаря отлично сшитой кобуре, оружие быстро оказалось в ладони, и я просто пальнул в темноту. Раздавшийся оттуда крик стал свидетельством моего попадания.
В следующее мгновение пистоль выбили из руки. Ладонь от этого удара отнялась, а вся рука повисла плетью, и я застонал от боли, мгновенно подскакивая на ноги. Тут же мне едва не вонзили в бок прямой и широкий кинжал. Лишь несколько мгновений защитили меня от лишней дырки в животе. Свет от горящего неподалёку костра нисколько не разгонял тьму во время нашей схватки, а потому движения невидимого врага были столь смазанными, что уловить такой удар просто невозможно. Шагнув назад, враг вновь попытался пырнуть меня, но на этот раз в горло. Удар не сложный, без финтов – прямой. Увернуться или заблокировать его можно было без труда, а потому я отступил назад и нанёс мощный удар в бедро церковника. Удивительно, но попал настолько удачно, что церковник рухнул на колено, вскрикнув от пронзившей ногу боли. Добил я его ещё одним ударом ногой снизу. Подкованный носок сапога впечатался с такой мощью, что хруст его челюсти наверняка услышала вся планета. С остальными церковниками мне помогли справиться вовремя подоспевшие лагриканцы, большая часть которых сейчас активно вырезала стрелков противника. Мои воспитанники были истинной Смертью из тьмы, которую остановить было практически невозможно. Они были чистой эссенцией убийства, взращённой на войне и воспитанной самыми профессиональными бойцами. Я видел, как они атакуют: оточенные удары, ни одного лишнего движения, ни шанса на спасения. Стрелков они устраняли столь быстро, что вскоре наступающий снизу отряд ворвался на плато.
Поняв своё поражение, церковники решили бросить своё оружие. Большая часть из них была обычными моряками, которые ничего не смогли бы противопоставить профессиональным воинам, единственным ремеслом которых было – убийство. Никто из церковников не смог сбежать с плато, а потому победа моей стороны была окончательной и бесповоротной.
Глава 14
- Тебе надо короноваться, Вадим! – настойчиво толдычил Фабрис, вновь наседая на меня, - Народ не понимает кто ты и в каком статусе. Могут начаться брожения среди подданных.
На момент я сначала не понял, причём здесь воровская иерархия, а потом мотнул головой, возвращаясь на нужную линию диалога, - А с этим никак не повременить? У нас война на носу, а тут все ресурсы надо бы пустить на высадку в Ларингию.
- Нельзя! – стукнул старый лекарь по столу своим ещё крепким кулаком, - Пойми ты, дурья твоя башка, ты теперь не простой воин, даже не командир наёмников, а полноценный государь! Ладно ещё, что мы смогли с сурским царём договориться, но с остальными может так не выйти. Тебе нужно утвердить свою власть, показать свой статус, чтобы правители Старого Мира признали её. Пусть и система твоя мне понятно. Правильно, что править должны не по своей крови, а по уму и способностям. Вот только, сейчас стоит вопрос о легитимизации твоего правления и безопасности ребёнка. Хорошо будет, если жена твоя разродиться, и мальчик будет.
- Давай так, Фабрис. Я отправлюсь в Ларингию и как только одержу победу, то в качестве трофея заполучу корону ларингийского короля. Да, это будет для них оскорблением, но золота и каменья с неё отправятся на корону для нашего государства.
- Ладно. Ещё бы с названием для страны определился для начала, пред тем, как
