ЭрТару — что сейчас он снова развеется по ветру.
Мужчина поднял руки… уткнулся в них лицом и истерически захохотал, раскачиваясь взад-вперед.
— Э-э-э, дарагой, — горец наклонился и соболезнующе похлопал его по плечу, — не нада такой радость, нам самим приятна с тобой гуляй! Пагода хароший, дэла важный нэту…
Жрец издал протяжный стон, который если и сошел бы за одобрение, то только от смертельно раненного человека, которого из милосердия добили.
Глава 10
…Дала тогда старая вещунья братьям по клубочку и говорит:
— Идите, куда они покатятся, и будет вам счастье!
Поблагодарили ее братья и отправились в путь, но уже через полчаса младший утонул в болоте, а старший наткнулся на дикого кабана. Ибо только Иггр способен творить истинные чудеса, а прочие «чароплеты» — лгуны и проходимцы .
Народная сказка. Сочинена по заказу храма в 16 году от Воцарения Двуединого
По лицу Архайна можно было подумать, что стоящий рядом дхэр заставил его залпом выпить стакан уксуса и закусить недозрелой хурмой.
Ясно, что Глашатаи предпочли подстраховаться и запрячь в одну двуколку кота и собак, чтобы те от взаимной «любви» помчали ее быстрее скаковых ящерков, не отвлекаясь ни на что другое.
Ясно, что невозможно предугадать, с чем и кем им придется столкнуться, поэтому отправлять на поиски Твари одного йера рискованно. Как и одних обережников.
Ясно, что в пути кто-то должен выполнять черную работу, вроде разведения костров и приготовления пищи, ведь поиски могут затянуться на несколько дней, а то и месяцев.
Но разум разумом, а три семерика навытяжку стоящих обережников, из которых Архайну предстояло набрать себе «дружную боевую команду», вызывали у йера лишь жгучее желание посвятить каждому из них по главе своего трактата. Морды сытые, надменные, рукояти фьет хвастливо позолочены…
— Кто командир? — хмуро поинтересовался Приближенный, делая вид, будто не разбирается в воинских знаках отличия, а по выправке (читай — особо наглой роже) догадаться не может.
— Я, господин! — гаркнул стоящий слева усатый здоровяк, демонстративно глядя мимо йера на Глашатая.
Увы, перед смотром Архайну недвусмысленно намекнули, что этого хама он должен взять обязательно. Видать, самый доверенный шпион.
— Печально. — Йер повернулся к нему спиной и наугад ткнул рукоятью плети: — Значит, еще ты, ты и ты, и двое с конца. Ну и вот ты, рыжий. Как тебя зовут?
— Хруск, господин Приближенный!
Уже лучше. Этот, по крайней мере, понимает, что дхэр не вечно будет рядом торчать.
— Будешь за старшого.
Усач выпучил глаза и приоткрыл рот, став похожим на жареного карпа. А что ж ты хотел, голубчик? Командир должен быть один, и сам Архайн никому подчиняться не желал, поставив это встречным условием. Внезапно же возвеличенный старшой будет ходить перед йером на цыпочках, чтобы это звание сохранили за ним и после похода.
Из-под капюшона послышалось хриплое покашливание. Кошачья шалость пришлась дхэру по вкусу. Для него не имело значения, кого выберет Приближенный — неугодных Глашатаю сюда бы просто не позвали. Ленивый взмах рукава, и обережники, разделившись на избранных и отвергнутых (еще неизвестно, кому больше повезло!), поспешили убраться с храмового двора. Первые отправились запрягать ящерков, чтобы уже через час ожидать Приближенного возле восточных ворот, вторые в казарму, а усач, судя по лицу, к реке топиться.
— Привези ее сюда, Архайн. Живую.
— Да, господин. — Йер мастерски упрятал изумление в секундной заминке. Раньше дхэры не приближались к Твари даже на четверть выстрела. Не хотели или не могли? Выходит, дело настолько смердит болотным газом, что Глашатаи готовы рискнуть, лишь бы узнать, с чем они столкнулись. Рождение Твари само по себе бросило им вызов, а манок добавил жару. Нет, дело было не в Архайне, обряд он провел безукоризненно. И Тварь откликнулась… но не зачарованно летящей к птицелову синицей, а ехидно каркающей с еловой макушки вороной, которая прекрасно видит разложенную под зерном сеть. Направление и то удалось определить с трудом, а о расстоянии оставалось лишь гадать. Раскусила она его? Или просто осторожничала? И отзовется ли в следующий раз?
Значит, сутки езды на северо-восток и новый манок. Если они уже минуют ее логово, то вернутся к середине пути и повторят все сначала. Хлопотно, муторно, малоэффективно, но выхода нет. Одно утешает — на все про все у Архайна два семерика лет, к тому же каждый йер Царствия Иггрова будет высматривать Тварь среди своей паствы, и в конце концов храмовники обшарят даже самые отдаленные и мелкие селища.
Но, разумеется, хотелось бы управиться побыстрее. Лозу надо выпалывать ростком, пока она не отрастила колючки… шипы.
Бездействие сбежавшего раба начинало беспокоить Архайна. Йер в который раз вытащил кристалл. Поглядел на свет, хотя все и так было видно. Ответ, почему жрец не пытается прорваться за кольцо стен, напрашивался только один, и очень неприятный: ему это уже удалось. Стрелков-придурков тоже никто после пожара не видел, как будто их с крыш сам Иггр забрал… Иггр… Да нет, бред, они бы не посмели!
Архайн спохватился, что дхэра рядом уже нет. А значит, и ему медлить не стоило.
***
— Нет. Это невозможно. — Истерика прекратилась так же неожиданно, как и началась, и жрец оказался на ногах быстрее, чем парни успели ему помешать. — Мне некогда с вами возиться. Я должен идти.
Джай понял, что угрозы тут уже бессильны, и вкрадчиво поинтересовался, кивнув на нечестно нажитое:
— Может, ты сначала оденешься?
— Зачем?
— Во-первых, народ от тебя будет шарахаться, во-вторых, замерзнешь, простудишься и умрешь, придурок!
— Нет, мне это не подходит, — после сосредоточенного обдумывания заявил тот. — Я оденусь.
— Ну спасибо, уважил!
Жрец не обратил внимания на издевательский тон, сосредоточенно разбираясь с длинной серой рубахой с вкраплением ярко-алых нитей, которую полагалось носить навыпуск (сразу видно, кто выбирал — на себя горец вообще напялил нечто мешкообразное, густо расшитое бисером и с бахромой понизу). Затянул шнуровку, неловко сплел узел, пошевелил плечами и заключил:
— Да, так лучше. Теплее.
— Волосы из-за ворота вытяни, — критически посоветовал Джай. — А чего ты сивый такой? Вроде ж не старый.
— Что? — Мужчина озадаченно подцепил одну из прядок, поднес к глазам. — Они все такие?!
— На голове — да, — охотно сообщил паскудник горец.
Тваребожец вздохнул и откинул волосы за плечи, так и не ответив на вопрос.
— Ты, наверное, хочешь узнать, как нас зовут, э? — оптимистично предположил «сорока». — Я ЭрТар, а вон то белобрысое — хоть под грязью и не видно — Джай.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
