— Далеко еще?! — не выдержал Джай примерно на девятом.
— Не знаю. — Тваребожец тоже запыхался, но сигналом к привалу, похоже, должно было стать его очередное падение.
— Ну хоть в этой части Царствия?
— Сказал же — не знаю, — огрызнулся жрец. Усталость еще больше настропалила его против незваных спутников, зато и язык развязала. —У меня есть только направление. Расстояние Госпожа почему-то не пожелала мне указать.
— Но так ведь можно до старости невесть где блуждать! — охнул обережник, споткнувшись и чуть не покатившись вниз.
— Не нравится — проваливайте. — Мужчина прибавил шагу, что при подъеме в гору было не самым разумным решением — к макушке он так выдохся, что парни догнали его, даже не прилагая лишних усилий. Противоположный склон оказался еще более крутым, и спускаться по нему стоя отважился только ЭрТар — по-козлиному скача боком и ловко балансируя руками.
— Хэй, очень даже нравится! Я все равно раньше чем через три года домой не собирался.
— У нас… — Жрец перевел дыхание и поправился: — У меня есть всего неделя на Ее поиски.
— А если не найдем?
— Должн… Должен.
Обережник с омерзением воззрился на очередную, глинистую и поросшую очитком кручу.
— А может, она просто не хочет, чтобы ты ее искал?
— Может. — Жрец снова замкнулся и уставился в одну точку, давая понять: трогать его сейчас — все равно что жареное сало в мышеловке. Парни тоже пригорюнились, хоть ЭрТар и пытался беззаботно насвистывать сквозь зубы. Дело, в которое они ввязались, оказалось не только опасным, но и почти безнадежным.
Но другого все равно не было.
Глава 11
Говорит тогда сорока: «Зачем тебе, кабан, перьями давиться — давай я сама ощиплюсь и к тебе в желудок прыгну! Только глаза закрой, а то я девица застенчивая». Поверил глупый свин, открыл пошире пасть и зажмурился, а сорока ка-а-ак клюнет его в...
...тут кабану и конец пришел.
Горская байка
Джай еще никогда в жизни так не уставал. Конечно, в обережь слабаков не брали, но там требовалась быстрота, а не выносливость: погоня за воришкой длится от силы пять минут, и выигрывает тот, кто лучше петляет в толпе и знает больше укромных подворотен.
За целый день жрец дал им отдохнуть всего дважды: в березовой рощице, чья благодатная прохлада так разнилась от полуденного солнцепека, что мужчина без предупреждения сел на землю, а там и прилег на полчасика (Джай рухнул сразу), и возле водного потока, слишком узкого, чтобы именоваться рекой, но уже переросшего ручеек. Перейти его, не раздевшись догола, не получалось, и парни воспользовались случаем, чтобы искупаться и простирнуть старую одежду. Тваребожец, остановившийся только напиться, сначала удивленно наблюдал за плещущимися и фыркающими спутниками, но потом решил последовать их примеру и, кажется, не разочаровался. Так что Тишш остался в меньшинстве — на противоположный берег выбралось нечто тощее, кривоногое и обтекающее, с непропорционально большой головой и мрачно надутой мордой.
Холмы перекинули бороды теней с запада на восток, а там и сплели из них сплошной ковер, оставив солнцу золотить только макушки. В компанию снова напросилась дорога, на сей раз вполне утоптанная и — после сплошного дикоцветья — невероятно милая человеческому сердцу. Когда же впереди показались неказистые домики, Джай готов был расцеловать ее за сводничество.
ЭрТару к подобным «прогулкам» было не привыкать. Взбодрившись после купания, он обогнал жреца и, с той же легкостью ступая задом наперед, уточнил:
— В селище заходить будем, э?
Тот поморщился, но, понимая, что горец не отстанет, неохотно ответил:
— Да. Она может быть там.
— Эге. Значит, стучимся в первую попавшуюся дверь и спрашиваем — а где тут у вас Тв… твоя Госпожа родилась?
— Ну… — Тваребожец чуть сбавил ход. Похоже, именно это он и собирался сделать, но в устах горца оно звучало как-то неправильно. — Я спрошу, родилась ли у кого-нибудь той ночью девочка. А она или нет, сам определю.
— Как?
— Не твое дело.
— Не мое, — легко согласился горец. — Мне просто интересно, будешь ты с тетками драться или дашь себя коромыслами отлупцевать.
— Чего?!
— Точно, — поддержал «сороку» Джай, из последних сил поравнявшись с жрецом. В левом боку уже не просто покалывала, а намертво засела стрелка одышки. — Ни одна нормальная баба тебя к своему ребенку на длину кочерги не подпустит. Пока йер над младенцем Иггровы Слова[26] не произнес, его вообще никому показывать нельзя!
— Я ей все объясню, — уже не так уверенно пообещал мужчина. — Она должна понять, как это важно.
— Ага. Что ты тваребожец и хочешь спасти мир. Она будет просто в восторге!
Жрец заколебался. С мозгами у него оказалось не так уж безнадежно.
— И что вы предлагаете? — неуверенно спросил он.
— Ага!!! — восторжествовал ЭрТар, только того и ждавший. — Значит, так. С нахрапу мы ничего не добьемся, только людей против себя настропалим. Новости лучше всего узнавать в едальне, причем с таким видом, будто они нам на мизинец не нужны. Поэтому переговоры я беру на себя, белобрысый пусть поддакивает, а ты вообще делай вид, будто глухонемой, понял?
Жрец ошалело потряс головой и, ничего не ответив, пошел дальше.
— Во-во, именно так, молодец! — одобрил ЭрТар.
***
При взгляде на селище Пригорки живо представлялось, как первые поселенцы до упаду бродили по дикоцветью, ища ровное местечко под застройку, а потом плюнули и срыли один из холмов. Лощина была маленькая и уютная, домиков в ней стояло всего семерика четыре, тесной кучкой за обмазанным глиной частоколом, а уже вокруг нее — лепестки полей.
На чужаков здесь смотрели спокойно — проходящей через селище дорогой часто пользовались как объездной в замену тракту к Мирянской части Царствия, — но совсем без внимания, конечно, не оставляли. Чинивший крыльцо мужик на полминутки разогнулся, проводил неурочных путников настороженным взглядом, и «сдал» их бабе, развешивающей белье в соседнем дворике, а та — девушкам на лавочке за забором. Никто не произносил ни слова, однако пришельцы прекрасно понимали, что незаметно им даже почесаться не удастся.
Парни держались рядом с жрецом, готовые чуть что предостерегающе пихнуть его в бок или с виноватым видом объяснить встречному селищанину, что их друг болен и заговаривается, однако тот — какое счастье! — держал язык за зубами и без возражений свернул за ними к едальне.
ЭрТар осмотрелся и увлек компанию за стол в углу возле входа. Оттуда и всех входящих замечаешь раньше, чем они тебя, и свежим воздухом приятно обдувает, и кошаку можно вдоль стеночки вытянуться и подремать, не опасаясь, что кто-нибудь на лапу наступит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
