Но пауки оказались очень живучими, и временами сказывался эффект их близости, когда люди почему-то терялись и не могли их убивать. К тому же и пернатые действовали, как в войне на Бумажном холме – нападали чуть ли не один на один, вместо того чтобы уничтожать как можно больше врагов, работая группами… Про волосатых и говорить нечего, большинство из них уже откровенно занялись лишь вспомогательными задачами, и Рост с тоской ожидал, что они начнут разбегаться, чтобы спастись или хоть немного оклематься…
Сражение затихло к последнему световому часу. Полоса, разделяющая противников, расширилась метров до четырехсот, темп огня спал. Из многих подразделений стали поступать донесения, что патроны на исходе. Бабурин доложил, что больше шаров с отравой у него нет и теперь его люди могут принимать участие в сражении лишь как простые летуны. Потери летающих лодок угнетали, паукам удалось серьезно повредить еще один крейсер. Он даже не отправился на ремонт в Боловск, а грохнулся километрах в двадцати на севере от крепости. Но сейчас это было неважно.
Следовало доставить людям воду, патроны и, если удастся, кое-какую пищу. Патронами пришлось нагрузить всех женщин из диких бакумуров, чтобы они разнесли их, предварительно объяснив, что отдавать их следует только там, куда они направлены. По-русски эти волосатые говорили очень плохо, почти ничего не понимали, но Ростик был уверен, что пусть и не туда, где они нужнее всего, но к бойцам патроны попадут.
Перед тем как выключилось солнце, сражение как-то само собой вспыхнуло снова. Теперь люди и оставшиеся в строю пернатые отчетливо пытались столкнуть пауков в отравленную зону, но получалось это не очень. Тех было слишком много, они гибли под огнем, но не отступали. Лишь людей да пернатиков потеряли больше, чем следовало бы… К тому же пришло известие, что куда-то запропастился Антон, когда он, понимая бессмысленность этой контратаки, пытался ее остановить.
Одно было хорошо: бакумуры уже немного пришли в себя и даже организовали кое-где второй ряд защитников. Первый теперь состоял из людей и пернатых, которые перетасовались между собой невообразимым образом, так что иногда ротами людей командовали бегимлеси, а Горячев и особенно Паша-Тельняшка откровенно распоряжались отрядами пернатых, как прямыми подчиненными. Пролетев над полем сражения, Ростик с ужасом обнаружил, что людей осталось даже менее пяти тысяч, пернатых – едва-едва больше двадцати. Только бакумуров было еще около сорока тысяч, но какое количество из них было нормально вооружено, а кто пользовался лишь пращой и копьем – оставалось загадкой.
Те немногие пауки, которые разлетелись веером по равнине с этой стороны, способны были отвлечь, конечно, немало сил, но Рост надеялся, что когда попросит диких бакумуров выследить и прикончить их ночью, это будет сделано довольно надежно.
Оставался только главный вопрос – что готовит завтрашний день? Пауки, без сомнения, подкормятся павшими, возможно, попытаются ночью перебросить чуть больше сил на эту сторону отравленного вала. А значит, следовало получше расставить людей с пернатыми и дать им хоть немного передохнуть.
Но с этим было просто. Едва выключилось солнце, сражение затихло. Только сигнальные ракеты то и дело взлетали из рядов людей. Все-таки пауки были очень близко и следовало все время посматривать – не пошли ли они в тихую, но решительную атаку. Для них, по мнению Роста, это было бы наилучшим решением. Но он надеялся, что и люди не дадут застигнуть себя врасплох.
Глава 15
Ближе к полуночи Рост потребовал подготовить антиграв и, облетая фронт, заметил аглоров. Они расположились отдельно от остальных, на самом высоком местном холме. Никто около них не рискнул разбить свой лагерь. Должно быть, внизу во время битвы их было видно лучше, чем из крепости, где до этого находился Ростик, и потому об этих бойцах у всех остальных, даже незнакомых с их мрачной славой, сложилось свое, вполне соответствующее традиции, мнение.
Худенькая девчушка, которую они с Кимом брали с собой вторым пилотом, c редким именем Лада, неплохо справлялась с машиной, хотя совсем не походила на качка. Вот Ростик и решил задействовать ее в качестве своего «водилы», что девушку в общем устроило. Она молча выполняла все его просьбы, вот и сейчас, осторожнее, чем Рост к этому привык, приземлила антиграв.
Он вышел, размял мускулы и довольно решительно подошел к прозрачным. Они развели костер, юноша, которого главный аглор назвал Череном, обмывал свой плащ невидимости в небольшом ручейке. Две девушки, совершенно нагие, купались чуть выше по течению, но осторожно и почти бесшумно. Постой огромной по местным меркам армии сделал эту воду не очень чистой, но Ростик как-то догадался, что аглорам эта грязь не страшна, им только неприятно было, но за неимением более чистого ручья приходится обходиться тем, что имеется.
Ростик поклонился, отчетливо произнес «л-ру» и подошел к костерку, который выглядел так мирно, словно война с пауками шла где-то за тридевять земель.
– Ты единственный, кто говорит здесь на Едином языке, – с укором вместо приветствия сказал старший аглор. Рост попытался рассмотреть его лицо, но это плохо удавалось, каким-то образом даже с откинутым капюшоном невидимка расплывался в неверном свете костра. Значит, не только плащи делают их незаметными, решил Рост, но и состояние психики. О том, что такое возможно, он уже хорошо знал, потому что учился у Сатклихо.
– Кроме аймихо, – ответил Ростик, – пожалуй, да, единственный.
Ихи-вара протянулась к своим похожим на японские, ужасающе агрессивным мечам. Их было несколько у каждого из этих бойцов. Бастен поднял руку.
– Советую тебе не поминать их лишний раз, – пробурчал он.
– Старая вражда не умерла? – спросил Ростик.
– Возможно, никогда не умрет, – отозвалась Ихи-вара.
– Почему же вы деретесь на нашей стороне? – спросил Ростик почти с отчаянием. Он очень не хотел, чтобы эти… люди после войны стали врагами.
Ему никто не ответил. Юноша в ручье закончил мытье своего плаща и подобрал следующий плащ, заляпанный белесо-зеленой кровью пауков так, что стал даже виден на темной земле. Одна из девушек что-то певуче проговорила юноше. Тот почти по-человечески кивнул.
– У вас тут весело, – вдруг отозвался другой юноша, растянувшийся у огня, с тремя повязками на полученных за день ранах. – Я даже не подозревал, что бывает такая война.
И тогда Рост с отчетливостью необыкновенной, словно читал в книжке кем-то давным-давно написанный текст, осознал, что, если бы не атака пауков, если бы не эта дурацкая, почти безнадежная война, эти существа скорее всего стали бы врагами людей, причем такими, по сравнению с которыми битва с неисчислимой ратью пауков показалась бы игрой в оловянных солдатиков. Скорее всего аглоры были способны окончательно обратить человечество в варварство, либо вовсе прикончить его.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
