И он сообразил, что аглоры применили свою излюбленную тактику – атаковали холодным оружием, когда видишь, как погибает противник. Их удар оказался мастерским, совершенно неостановимым для пауков, изумительно эффективным!
Люди, которые уже оглядывались назад, подыскивая пути к отступлению, немного приободрились. А спустя полчаса оклемались уже настолько, что даже не стреляли по тем паукам, которых в капусту рубили аглоры, – боялись задеть невидимок… Впрочем, аглоры уже не были невидимы, их плащи, забрызганные кровью и сгустками плоти пауков, выдавали их, хотя они по-прежнему не слишком отчетливо фиксировались взглядом, да и носились аглоры по полю боя слишком быстро, чтобы можно было легко определить, где находится в данный момент тот или иной из них.
Ростик все-таки слетал в крепость и через полчаса сформировал колонну из полутысячи ребят, подхвативших все имеющееся оружие. А те несколько километров, которые отделяли главную группировку пауков от крепости, пробежали-прошли еще за полчаса… И вот когда это слабосильное, но все-таки подкрепление подоспело к месту сражения, то…
Ростик даже не сразу понял, что произошло. Он приготовился сражаться, на ходу проверил, где у него запасные обоймы, где у него пистолеты и даже его палаш, но это оказалось лишним. Потому что пауков добивали, откровенно и очень жестоко.
Он остановился на небольшом холмике, присматриваясь, куда направить приведенных людей. И лишь тогда осознал, что происходит.
Оказалось, паукам каким-то образом удалось убить одного из аглоров, всего лишь одного. Но ярость невидимок, когда они узнали об этом, превысила все пределы. Невозможно было даже вообразить ничего подобного, это было что-то… космическое!
Оставшиеся в живых аглоры просто сметали все заслоны пауков, сколько бы их ни было и как бы умело они ни дрались.
Аглоры просто разрезали всю группировку пауков в середине, потом, развернувшись, прошли поперек, раскроив их построение уже на четыре плохо связанные между собой части, потом еще раз дошли почти до отравленного вала, оставляя за собой лишь трупы широкой полосой, как на месте стихийной гибели доисторических чудовищ…
Люди этим воспользовались и, немного перестроившись, стали теснить пауков, все вернее сдвигая их к отравленной зоне. Они давили, стреляли, поливали противника огнем… И в конце концов добились своего. Под этим напором пауки все вернее, все чаще стали пробовать перебежать назад, на ту сторону отравленного вала, хотя почти каждый из них знал, что сделать этого не сумеет. Они отступали, подставляясь под удары людей и аглоров, и под выстрелы пернатых бегимлеси, которые скорее всего случайно заняли очень удачную позицию – по краям, захватив противника фланговым огнем.
Часам к четырем с пауками в этой группировке в целом все было кончено, их осталось меньше десяти тысяч, и если бы аглоры брали пленных, пауки бы сдались. Но этого не могло быть, потому что слишком разными были противники – теплокровные, уязвимые люди со всеми своими союзниками и закованные в твердейший хитин, холодные пауки.
Но, как ни удачен был этот этап боя, люди все-таки потеряли многих. Уж слишком решительно пришлось биться, чтобы помочь невидимкам-аглорам, да и атака куда как часто напарывалась на отчаянное сопротивление пауков, которые уже простились с жизнью. Поэтому, когда Ростик часа за два до ночи попробовал перестроить свои отряды, выяснилось, что людей осталось едва ли больше четырех тысяч, и то почти все они были ранены, и половину из них следовало, не откладывая, отправить в лазарет.
Пернатых, которые в конце сражения даже немного приотстали, было тысяч семь, и около десяти тысяч оказалось диких бакумуров, которые, по непонятной причине, пришли с юга, решив воевать там, где у союзников человечества лучше получается – в центре.
Ростик за этот период боя дважды был легко ранен, но все-таки как-то уберегся от слишком уж серьезных повреждений, должно быть, потому, что лучше других читал бой и знал, когда перебегать на новую позицию, что следует сделать, чтобы подловить противника, как нужно сплачивать и направлять людей, чтобы общая опасность пусть и не совсем исчезала, но все-таки была поменьше.
Потом бой понемногу затих, всем просто необходимо было перевести дыхание, стереть пот, успокоить ослабевшие, дрожащие руки… Многие пернатые стоять в строю не могли. Они просто уселись на землю среди трупов пауков. Некоторые разыскивали раненых друзей, и Ростику пришлось с этим примириться. Он осмотрелся, прошелся вдоль фронта, уже на ходу прикидывая, что требуется сделать, чтобы не пропустить редкие прорвавшиеся группы пауков слишком глубоко на территорию людей.
Тогда-то к нему неожиданно подошел… Шипирик. Он был наскоро перевязан в трех местах, причем поверх повязок проступила его красная, как у людей, кровь. Но он еще держался на ногах и поводил клювом, изображая аналог человеческой улыбки. Раскрыл рот, с характерным птичьим акцентом проговорил на Едином:
– Мы победили, Рост-люд!
– Полагаю, что победили все-таки аглоры, друг Шипирик, – сказал Рост. Говорить ему было тяжело, горло горело от криков, легкие словно бы хорошенько пропеклись в печке, да так и было, наверное, от ударов горячих лучей из ружей пауков в доспехи.
– Мы им помогли или они нам? – спросил бегимлеси.
– Кажется, все-таки мы – им.
И тогда из ничего, просто из воздуха вдруг возник какой-то неясный контур, поколебавшись, откинулся капюшон плаща, и на высоте баскетбольного человеческого роста появились две головы – одна принадлежала Бастену, вторая – Ихи-вара. Женщина грустно кивнула, без малейших принаков улыбки.
– Я благодарю тебя, Рост-люд, за понимание того, что тут произошло.
Ростик чуть с шага не сбился, а Шипирик, сделавшись вдруг очень обеспокоенным, затопал в сторону небольшой группы вождей пернатых, украшенных разными панцирными пластинами и перьями.
– Кто у вас погиб? – спросил Ростик.
– Черен, – словно слабый ветер вечерним дуновением отозвался Бастен.
Ростик вспомнил, как еще вчера вечером этот красивый, сильный юноша мыл свою нузу и плащи девушек в ручье. Свой шлем он уже давно нес в руке, поэтому снимать его не пришлось, но Ростик все-таки опустил голову. Постоял молча.
– Светлая ему память, – сказал он.
– Думаю, что память тут ни при чем, – почти спокойно отозвалась Ихи-вара. Ее глаза блеснули. – Тебе предстоит участвовать в том, чтобы отомстить.
– Как ты хочешь отомстить? – Ростик вспомнил, что пауков на той стороне континента осталось почти с миллион особей… Предприятие выглядело совершенно невыполнимым.
Ихи-вара медленно, отчетливо произнесла:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
