однако, если снова взглянуть на то, что она когда-то попыталась забыть, в каждом поражении можно было увидеть крупицы мудрости.
– К тому же ты не одна, – Мадлен снова подняла герб, висящий на шее Куинн. – Пока ты носишь это, ты носишь в себе огонь кровных уз Старлингов. Держись за них крепче и помни: ты одна из нас. Доверяй себе, любовь моя. Ты всегда знаешь, что делать, даже если не осталось никакой надежды. Меня всегда это в тебе восхищало.
Уголки губ Куинн тронула легкая улыбка. Она взяла мать за руку, и они обе прислушались к звукам волн.
– Спасибо.
– А теперь отправляйся и закончи поручение, которое тебе дал отец, – Мадлен играла прядями рыжих волос у лица Куинн. – И, ради Норн, ничего мне об этом не рассказывай. Ты пугаешь меня до беспамятства каждый раз, когда возвращаешься с очередной историей о том, как чуть не погибла в бою против какого-нибудь зверя, преступника или кого-нибудь еще.
– Да, мэм, – Куинн нехотя прочистила горло, и между женщинами повисло неловкое молчание. Мадлен потерла глаза.
– Ты уже оказывалась на волоске от…
– Вы велели мне не рассказывать вам о таких вещах, помните?
Маскировщица фыркнула.
– Скоро у меня из-за тебя будет столько седых волос, что их не смогут скрыть даже чары маскировки. Вот увидишь, Куинн. Так и будет.
Мать поцеловала ее в щеку, и ее сатиновые юбки зашуршали по каменному балкону, когда она вернулась на лестницу. Когда ее светлые волосы исчезли из виду, Куинн обхватила руками перила и уставилась на воду.
Теперь она прекрасно знала, что должна сделать.
В ее голове начал формироваться рискованный план. Девушку вдохновило то, что сказал Призрачный клинок на опушке у того иссохшего старого дерева. Он пригрозил, что убьет ее при следующей встрече, и, хотя он казался человеком слова, на этот раз все будет иначе.
Когда она в следующий раз столкнется с Призрачным клинком, то позволит ему думать, что он победил. Куинн Старлинг, элитная Световидица, которая за всю свою карьеру проигрывала лишь семь раз, сдастся ему.
Потенциально план был смертельно опасен, разумеется. Было три варианта развития событий после сдачи в плен. Вариант номер один: Куинн собственными глазами увидит, чего стоит этот так называемый цареубийца. Она воспользуется временем, проведенным в заточении, чтобы выяснить, чего он хочет, кто его союзники и действительно ли он такое зло, как все утверждают.
Вариант номер два: если он попытается убить ее, когда она сдастся, приказы и задание, которое ей дали, будут уже не важны. Независимо от последствий, она сама убьет его.
Вариант номер три: если он попробует пытать или допрашивать ее, когда возьмет в плен, понадобится запасной план и способ сбежать. Он, без сомнений, снова наденет на нее ошейник Блантмар. Как бы ни ненавидела Куинн одну мысль о том, что снова придется носить эту унизительную удавку, это было неизбежно. Усилители и зелья в этом случае не будут работать, зато зачарованные предметы – будут. Нужно было найти такой, который он не смог бы у нее забрать, даже после того как она лишится меча. Что-то небольшое. Что-то, что легко не заметить, но что обладает обманчиво большой силой.
Куинн всегда вступала в бой, подготовившись. Смертельная вражда, разразившаяся между Люнстоуном и тлеющими душами, изменит ситуацию в Салдии, и она не станет сидеть сложа руки, пока мир сгорает дотла. Ни Призрачный клинок, ни ее отец пока этого не знали, но теперь это была ее война.
Осталось только выбрать сторону.
В конце концов, ей больше нечего было терять. Ее уважение к Световидцам и Палате рассыпалось в прах, и ей было плевать на планы отца в отношении нее. Что бы ни случилось, Куинн встретит это, как умела: с поднятым мечом, готовая к войне.
Девиз Световидцев сейчас казался ей как никогда верным.
Долг превыше всего.
Даже семьи.
Много лет назад Гвендолин предупредила, чтобы она тайно обзавелась собственными запасами монет, зачарованной руды и зачарованных предметов. Куинн это всегда казалось дурацкой предосторожностью, ведь у нее была возможность при желании использовать любое обмундирование и сокровища Люнстоуна. Но теперь она была рада, что последовала совету сестры. У нее были припрятаны миллионы в каждом городе на континенте, а также сейфы с зачарованной рудой, зельями, реагентами и оружием.
В тайне. В безопасности.
Однажды она поблагодарит Гвендолин за то, что та дала ей лучший совет из всех, что Куинн когда-либо получала.
Если отец лишит ее содержания, чтобы подчинить своей воле, это не будет иметь значения. Если он изгонит ее из Люнстоуна и своего поместья, единственной, по кому она станет скучать, будет ее мать. Денег ей хватит до конца дней.
Теаган Старлинг больше не сможет ее контролировать.
Оставалось позаботиться всего о нескольких вещах. Она снова наведается в сокровищницу и арсенал, так как это, возможно, ее последний шанс туда попасть. Виктории и Гвендолин, несмотря на огненно-рыжие волосы и уважение, питаемое к их роду, теперь, когда они ушли на покой, был закрыт путь во многие части Люнстоуна. Вероятно, та же участь ждала и Куинн.
Ей необходимо было в последний раз наведаться в казну.
Оттолкнувшись от перил и направившись к лестнице, она снова подумала о кинжале, воткнутом в стол в ее комнате. Возможно, Куинн уже проиграла, ведь целью отца было сломить ее.
Она решила оставить клинок торчать в деревянной столешнице, пока не узнает, кто такой Призрачный клинок и каковы его намерения.
Желания ее отца больше не имели значения. Теперь Куинн сама определяла, что значит успех.
Глава 15. Коннор
В небе над обожженными оранжевыми кирпичами первого фасада Оукенглена сквозь темно-синюю ночь ползло мягкое голубое сияние. Последние звезды исчезали в клубах облаков, а солнце на горизонте ворочалось с боку на бок.
Янтарный свет фонарей, стоявших вдоль каждой из главных улиц, гас, по мере того как наступавший день затмевал их скромные огоньки. Некоторые светильники совсем отключились, так как в них кончилось масло.
У Коннора был всего час, прежде чем вместе с рассветом проснется столица.
В этом кольце города проживал средний класс Оукенглена. Они с Софией уже прошли несколько улиц с обнесенными белыми заборами садами и одинаковыми домами в жилых кварталах. Их цель находилась в одном из дюжин торговых районов внешнего круга.
Тяжелая сумка оттягивала плечо. Напарники задержались в проулке между тихой таверной и театром. На кирпичной стене были развешаны в ряд одинаковые афиши, на которых мужчина стегал кнутом ужасного волка. Из пасти зверя выглядывали клыки длиной с мужское предплечье, лоскуты его кожи и
