Даже улегшись в постель, она все еще продолжала размышлять. Во всех делах, в которых участвовал ее отец, обвинение было построено безупречно. Но не было ли оно слишком безупречно? Последняя мысль поразила ее, вызвав невольный приступ вины. Ее отец был превосходным человеком, честным и порядочным и никогда не стал бы совершать противозаконных действий.
На следующее утро, едва проснувшись, Элис принялась торопливо собираться на работу. Ей необходимо срочно выработать план действий! Наскоро умывшись, она уже было отправилась по делам, но как раз в этот момент появился ее отец, держа в руках салфетку. Он окликнул ее, и Элис, тихо застонав, вынуждена была повернуть обратно.
– Где ты была вчера вечером? – осведомился он, сердито наморщив лоб.
– Дома.
– Я не заметил, чтобы в твоих окнах горел свет.
Тут в комнату вошел ее дядя.
– Я вернулась рано и тут же легла спать. Доброе утро, дядя Гарри.
– Доброе утро, дорогая. Похоже, сегодня нас ожидает чудесный день.
– Да, погода просто превосходная, – согласилась она.
Последним появился Макс, как обычно, опаздывавший на работу в банк.
– Привет, сестренка. – Он наклонился и чмокнул ее в щеку. – Как продвигается твое крупное дело?
– Хорошо. Видишь ли, я…
– Кто-нибудь вообще собирается меня слушать? – вмешался в их разговор отец.
Макс криво усмехнулся.
– Я бы узнал этот тон где угодно. Пока, Элис.
С этими словами он схватил какой-то сверток и бросился к выходу. Элис не без зависти смотрела ему вслед.
– Если ты вернулась домой рано, – возвысил голос Уокер, – тогда почему тебя не было за ужином?
Усилием воли она сосредоточила внимание на отце и терпеливо объяснила:
– Просто я очень устала. Кроме того, я уже взрослая. Ты не можешь и дальше следить за каждым моим шагом.
– Нет, могу – до тех пор, пока ты живешь под моей крышей!
Элис застыла на месте, а Гарри тихо выругался себе под нос.
– Ну, знаешь, Уокер, это уже слишком!
– Отец, я не живу под твоей крышей.
– Во флигеле в заднем дворе. Тоже мне разница!
– Я теперь занимаюсь адвокатской практикой, так же как и ты. Сколько раз ты засиживался за каким-нибудь делом допоздна, а то и до самого утра? И сколько раз тебя не было дома за ужином?
– Я не знаю, что такое на тебя нашло в последнее время, – наконец произнес Уокер холодно, – но хотя ты и получила диплом адвоката, ты все же остаешься моей дочерью, и будешь делать все так, как говорю я!
– Я буду делать так, как говоришь ты? – переспросила Элис недоверчиво.
– Да! Я твой отец и обязан заботиться о твоем благополучии, чему вряд ли способствует беготня по городу ради защиты какого-то убийцы.
Элис чуть было не поперхнулась.
– Вот именно, – заявил Уокер зловещим тоном. – Я прекрасно осведомлен о том, что ты до сих пор занимаешься делом Хоторна. Я не потерплю этого Элис! Слышишь? Не потерплю!
Она гордо вскинула голову.
– Я прекрасно слышала тебя, отец. – Она швырнула свою сумку на стол с такой силой, что металлические пряжки с угрожающим стуком ударились о дерево. Сердце ее отчаянно билось, но какая-то неведомая сила неудержимо влекла ее вперед. – А теперь ты послушай меня. Нет, я не собираюсь отказываться от этого дела, и тебе не удастся меня запугать. – Кровь стучала у нее в висках, но она, похоже, не в состоянии была остановиться. – Более того, я твердо намерена добиваться победы.
Вряд ли она могла бы поразить своего отца сильнее. Ну, может, если бы вдруг разделась и плясала на столе в обнаженном виде. Об этом легко было догадаться по его лицу.
– Те свидетельства, которые у вас есть, в лучшем случае неубедительны. Помимо всего прочего, отец, ты знаешь присяжных лучше кого бы то ни было. Вряд ли им будет понятно, зачем молодому человеку из состоятельной семьи понадобилось убивать проститутку, а затем оставлять на ее теле клеймо при помощи перстня с печаткой, благодаря которому он стал известен всему городу. Ни одно жюри во всей стране его не осудит, если вы не сможете доказать мотив преступления. Мотив! А между тем, насколько мне известно, как раз его-то у вас и нет.
– Я вижу, ты неплохо усвоила свои уроки, – отозвался Уокер недовольным тоном. – Вот уж никогда не думал, что доживу до такого дня, когда мне придется выслушивать наставления от родной дочери!
Он отшвырнул свою салфетку и в гневе покинул комнату. Ее дядя тяжело вздохнул:
– Что ж, по-моему, могло быть и хуже.
– А, по-моему, хуже некуда, – не то рассмеялась, не то простонала Элис.
Подобрав сумку, она направилась к двери. Гарри последовал за ней. Элис улыбнулась, подошла к нему и, как делала это уже не раз, обхватила руками его талию, положив голову ему на грудь.
– Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, не так ли?
Он погладил ее по голове и вздохнул.
– Да, знаю.
Она отстранилась от него и заглянула в глаза.
– И ты доверяешь мне, да?
Он снова вздохнул и кивнул.
– Да, и это тоже.
– Что ж, тем лучше. Потому что я действительно знаю, что делаю.
Спустя несколько минут Элис остановилась возле первого из тех мест, которые намеревалась посетить в тот день, – конторы коронера. Вряд ли ей удастся узнать что-то новое, но она хотела допросить его, чтобы убедиться в том, что впереди ее не ждет больше никаких сюрпризов.
В помещении царил резкий запах химикалий и мертвых тел, и ей едва удалось подавить приступ тошноты.
– Могу ли я вам чем-нибудь помочь? – осведомился высокий худощавый мужчина.
Лоб его прорезали глубокие морщины, тонкие губы были неодобрительно поджаты.
– Да, мое имя мисс Элис Кендалл, эсквайр, – ответила она, особо подчеркнув свое звание адвоката, – и я здесь в интересах моего клиента…
– Дамам сюда входить не позволено.
– Да, но к адвокатам это не относится, а ведь я адвокат.
– Прежде всего вы женщина.
– Весьма любезное замечание с вашей стороны, – отозвалась она сухо. – Но любой адвокат имеет право задавать вопросы государственным служащим относительно их находок. Вы ведь государственный служащий, не так ли?
– Да.
– В таком случае, я имею полное право задать вам несколько вопросов в интересах своего клиента.
Он стоял в воинственной позе, явно не собираясь уступать.
– Разумеется, если возникнет необходимость, я могу отправиться прямо к судье, ведущему дело, и заставить вас поговорить со мной.
– Как вам будет угодно, – ответил коронер и собрался уходить.
Она надеялась на совсем другой исход. Мозг ее лихорадочно работал.
– Что ж, отлично. Я сейчас же еду в суд, и мне придется упомянуть, что у вас здесь накопилось много трупов, – она чуть отступила в сторону, чтобы лучше видеть заднюю комнату, – на разных стадиях… разложения. Полагаю, это не лучший способ обеспечить сохранность как самих останков, так и улик.
