– Что правда, то правда, – согласился он.
Элис потребовалось некоторое время, чтобы справиться с собой. Она чувствовала себя слишком возбужденной, к тому же загнанной в угол. Его запах был одновременно свежим и терпким – пленительное сочетание мыла и полевых трав.
– Перестаньте смотреть на меня так, – произнесла она раздраженно.
– Как «так»?
– С выражением, которое не имеет никакого отношения к делу.
Он криво улыбнулся, и Элис отступила на шаг.
– Хорошо. Итак, – она с усилием отвела от него взгляд и перевела его на бумаги, – на данный момент мне известно следующее. Люсиль Руж, женщина легкого поведения, работавшая в нескольких ярдах от мужского клуба, была задушена в переулке как раз напротив «Найтингейл-Гейта».
В течение всей своей небольшой речи она не сводила глаз с лица Лукаса, пытаясь уловить на нем хотя бы малейший проблеск какого-нибудь чувства. Однако его выражение оставалось совершенно непроницаемым.
– Да, это похоже на правду.
– Вы, вероятно, также слышали о том, что кончики пальцев жертвы были отрезаны.
На сей раз он сделал гримасу, хотя и едва заметную. Элис постукивала пальцами по столу.
– Моя догадка состоит в том, что жертва перед гибелью поцарапала своего убийцу.
– А зачем понадобилось отрезать ей пальцы?
– Чтобы полиции не пришло в голову искать человека с царапинами на теле. Мы могли бы доказать, что на вас нет царапин, если бы знали это наверняка. У вас ведь их нет, не так ли?
Он развел руки в стороны:
– Кожа чистая и гладкая, как у мла…
– Довольно, – прервала она его.
– Если угодно, я покажу вам кое-что еще. – Он коснулся пуговицы на рубашке.
– Не стоит себя утруждать, мистер Хоторн. Улыбка на его лице стала тонкой и лукавой:
– Я просто хочу помочь вам доказать мою невиновность, мисс Кендалл.
– Благодарю вас. Я буду иметь это в виду. А пока что учтите, что эти царапины являются не более чем предположением с моей стороны. Но именно такие мелочи нам с вами и предстоит выявить. Самая ничтожная деталь может полностью изменить ход расследования. Поэтому давайте начнем с того, что нам уже известно. Жертва: мисс Руж.
Лукас вернулся в свое кресло, и она снова заметила, что губы его чуть вздрогнули. Что это было – сожаление из-за того, что он убил Люсиль? Не обманывала ли она себя, полагая, будто он не способен на столь грязное преступление? Ей просто необходимо было это выяснить, поскольку ее не покидала мысль, что ее отец никогда не стал бы преследовать невиновного человека.
– Люсиль Руж всегда проходила по этому переулку?
– Да.
– Откуда вы это знаете?
От внимания Элис не ускользнул проблеск удивления на лице Лукаса, однако он быстро сумел его скрыть.
– Всем вокруг известно о том, что Люсиль жила в соседнем квартале. Она могла попасть домой только через этот переулок.
– И вы когда-нибудь видели, как она возвращалась домой? Лукас пожал плечами.
– Да, иногда. – Он, похоже, обдумывал свой ответ, после чего добавил: – По правде говоря, я видел ее в ту самую ночь, когда она была убита.
– Боже правый! Почему же вы сразу мне об этом не сказали?
– Я опасался, что меня неправильно поймут.
– Где вы ее видели?
– В коридоре, примыкающем к черному ходу. Она разговаривала с Брутусом и выглядела очень расстроенной.
Элис с трудом верила собственным ушам.
– И чем же она была так расстроена?
– А вот это уже не ваша забота.
Кровь стучала у нее в висках.
– Черта с два! – На языке у Элис вертелось еще множество куда более крепких выражений. – Никаких личных тайн отныне у вас быть не может, мистер. Если вы хотите, чтобы я успешно защищала вас в суде, вы обязаны сообщить мне все, даже самые мельчайшие подробности вашей жизни. Где вы живете, с кем вы встречаетесь и о чем с ними беседуете. Итак, попробуем еще раз. Чем именно была так огорчена мисс Руж?
Какое-то мгновение он смотрел на нее в упор, после чего произнес:
– Она была беременна.
Перо выпало из рук Элис и со звоном упало на стол.
– Только не говорите мне, что она ждала ребенка от вас.
– Я же сказал вам, что у меня не было никаких отношений с Люсиль Руж, – процедил Лукас сквозь стиснутые зубы.
– Вы также уверяли меня, будто не видели ее в ту ночь. Он пожал плечами без видимых признаков раскаяния.
– И опять-таки я не хотел, чтобы меня неверно поняли. Тем не менее факт остается фактом: я никогда не был близок с Люсиль Руж.
У нее вырвался вздох облегчения.
– Тогда кто же был отцом ребенка?
– Этого я не знаю, – ответил Лукас.
Элис не могла утверждать с уверенностью, говорит он правду или лжет.
– Она отказалась назвать его имя. Я сказал ей, что готов сделать все, что в моих силах, чтобы ей помочь. – Тут он потупил голову, уставившись на свой ботинок. – Увы, мне так и не представилась возможность это сделать.
Был ли он искренен с ней? Или же просто притворялся?
Слишком много вопросов. Так много, что у Элис пошла кругом голова. Это не имело в данном случае большого значения. Если ее отец или Кларк узнают о том, что жертва была беременна, они получат в свои руки последнее звено, которое им требовалось, чтобы успешно завершить основанное на косвенных уликах дело. Мотив преступления.
Глава 10
Элис необходимо было собрать достаточно улик, чтобы у присяжных возникли обоснованные сомнения в виновности ее клиента. Она не обязана была доказывать в суде, что Лукас не убивал Люсиль Руж или что ее убил кто-то другой. Все, что от нее требовалось, – это доказать, что имеются достаточно веские основания полагать, что он, возможно, не совершал преступления. Досадное обстоятельство для обвинения, зато большая удача для защиты.
Было уже довольно поздно, когда Элис покинула контору и направилась к публичному дому, где работала Люсиль. Чтобы оградить себя от дальнейших ошибок, ей следовало для начала узнать как можно больше о личности жертвы, а уже потом можно будет перейти к свидетельнице.
Близился вечер, когда Элис подошла к «Фламинго» – борделю, находившемуся почти по соседству с мужским клубом Лукаса Хоторна. Впрочем, когда она переступила порог этого заведения, ей показалось, будто она попала совсем в другой мир – до такой степени оно было не похоже на «Найтингейл-Гейт». Здание было высоким и узким, с темным, безвкусно обставленным вестибюлем и таким обилием алого бархата и позолоты, какого Элис еще ни разу не приходилось видеть за всю свою жизнь. Вдоль стен тянулись большие дымчатые зеркала, и даже в этот сравнительно ранний час в ноздри ей ударил крепкий запах спиртного.
Навстречу ей вышел какой-то коренастый жилистый мужчина в серых брюках, рубашке без пиджака и расшитом золотом жилете в тон стенам.
