к Уно, который сгибал и разгибал Исцелённую руку. Она кивком велела ему следовать за ней и вышла. Джанина чем-то занималась возле рукомойника. Перрин всё ещё слышал стоны в коридорах снаружи, и всё вокруг пахло целебными травами и болью.
«Свет!» — подумал он. Караван Фэйли перевозил Рог. Неужели им завладела Тень?
И Гаул. Он должен вернуться к Гаулу. Он оставил айильца в волчьем сне прикрывать Ранду спину. Если учесть, что Перрин был полностью обессилен, то Гаул вряд ли продержится намного дольше.
Перрину казалось, что он мог бы проспать несколько недель. Джанина вновь подошла к его постели и покачала головой:
— Вовсе незачем заставлять себя держать глаза открытыми, Перрин Айбара.
— Мне слишком многое надо сделать, Джанина. Пожалуйста. Мне надо вернуться на поле боя и…
— Ты останешься здесь, Перрин Айбара. В таком состоянии от тебя никому не будет проку, и ты не обретёшь джи, пытаясь доказать обратное. Если бы кузнец, который принёс тебя сюда, узнал, что я дам тебе выйти отсюда и умереть на поле битвы, думаю, он бы повесил меня за пятки за окном. — Она призадумалась. — И такому молодчику, как он… Почти уверена, это бы удалось.
— Мастер Лухан, — сказал Перрин, смутно припоминая мгновения перед тем, как потерять сознание. — Он был там. Это он меня нашёл?
— Он спас тебе жизнь, — сказала Джанина. — Он взвалил тебя на спину и побежал к Айз Седай, чтобы она открыла врата. Когда он добрался сюда, ты был на волосок от смерти. Учитывая то, какой ты огромный, даже поднять тебя не так-то просто.
— Мне на самом деле не нужен сон, — сказал Перрин, чувствуя, как у него слипаются глаза. — Мне нужно… Мне нужно попасть…
— Уверена, так и есть, — произнесла Джанина.
Перрин дал своим векам опуститься. Это убедит её, что он последует её совету. Потом она уйдёт, и он сможет встать.
— Уверена, так и есть, — повторила Джанина, но по какой-то причине её голос прозвучал тише.
«Сон, — подумал он. — Я засыпаю». И вновь он увидел перед собой три пути. На этот раз один вёл в обычный сон, другой — в волчий сон, когда попадаешь в него из сна. Обычно он использовал его.
А между ними теперь был третий. Путь в волчий сон во плоти.
Его охватило сильнейшее искушение, но сейчас он не стал выбирать этот путь. Он выбрал обычный сон, ведь в этот миг к нему пришло понимание: без сна его тело умрёт.
* * *
Андрол лежал где-то далеко от поля боя. Хватая ртом воздух и глядя в небо, он размышлял об их бегстве с вершины плато.
Эта атака… Она была такой мощной.
«Что это было?» — мысленно спросил он Певару.
«Не Таим, — ответила она, вставая и отряхивая с юбок пыль. — Думаю, это был Демандред».
«Я специально переместил нас подальше от места, где он сражается».
«Да, в самом деле! Как смеет он передвигаться и мешать группе направляющих атаковать его армию?»
Застонав, Андрол сел.
«Знаешь, Певара, для Айз Седай у тебя необычайно хорошо подвешен язык».
Его удивило то, как она развеселилась:
«Ты и близко не знаешь Айз Седай так хорошо, как думаешь».
Она подошла к Эмарину взглянуть на его раны.
Андрол глубоко вздохнул — воздух был полон запахов осени. Опавшие листья, застоявшаяся вода. Осень, которая пришла слишком рано. Этот склон холма спускался в долину, где, бросая вызов тем бедам, которые нависли над миром, какие-то фермеры большими квадратами распахали землю.
И ничего не выросло.
Рядом поднялась раскрасневшаяся Теодрин.
— Там просто безумие творится! — воскликнула она.
Андрол ощутил неодобрение Певары. Девушка не должна так отдаваться эмоциям; она ещё не научилась сдержанности, которая подобает истинной Айз Седай.
«Она не истинная Айз Седай, — передала ему Певара, прочтя его мысли. — Неважно, что говорит Амерлин. Она ещё не прошла испытания».
Казалось, Теодрин знала, о чём думает Певара, и они отошли друг от друга подальше. Певара исцелила Эмарина, державшегося при этом стойко. Теодрин исцелила порез на руке Джоннета; похоже, того смутила такая материнская забота.
«Совсем скоро она свяжет его узами, — передала ему Певара. — Ты заметил, как она позволила одной женщине выбрать себе одного из пятидесяти, а потом стала ходить за ним по пятам? Мы после Чёрной Башни едва только от неё отделались».
«А если он свяжет её в ответ?» — мысленно сказал Андрол.
«Тогда мы увидим, уникальна наша с тобой связь или нет. — Она помедлила. — Мы сталкиваемся с ранее никогда не встречавшимися явлениями».
Он поймал её взгляд. Она имела в виду то, что произошло, когда они в последний раз вступили в соединение. Она открыла врата, но способом, который использовал бы он.
«Нам нужно ещё раз это попробовать», — передал он ей.
«Безотлагательно», — ответила она, проверяя Эмарина плетением Искательства — она желала убедиться, что Исцеление помогло.
— Со мной всё в полном порядке, Певара Седай, — учтиво как всегда сказал он. — И если мне позволено заметить, то полагаю, вам тоже не помешало бы Исцеление.
Певара взглянула на свой прожжённый рукав. Она всё ещё робела при мысли, что её будет Исцелять мужчина, но и была недовольна своей робостью.
— Спасибо, — ровным голосом сказала она, позволяя ему коснуться её руки и направить Силу.
Андрол отцепил от ремня небольшую оловянную кружку и небрежно поднял руку, повернув ладонью вниз. Он сжал пальцы, будто ущипнув что-то, а когда опять раскрыл их, то между ними открылись крохотные врата. Из них заструилась вода, наполняя посудину.
Певара села с ним рядом и приняла предложенную кружку. Она отпила и вздохнула.
— Холодная, как из горного родника.
— Так и есть, — ответил Андрол.
— О, кстати, я всё собиралась кое-что у тебя спросить. Как ты это делаешь?
— Как? — удивился он. — Это лишь крошечные врата.
— Я не об этом. Андрол, ты попал сюда буквально только что. У тебя никак не должно было хватить времени запомнить местность настолько хорошо, чтобы открыть врата к горному источнику в сотнях миль отсюда.
Андрол озадаченно воззрился на Певару, будто только что услышал удивительную новость.
— Даже не знаю. Возможно, это как-то связано с моим Талантом.
— Ясно. — Певара некоторое время молчала. — Кстати, а что с твоим мечом?
Андрол инстинктивно схватился за пояс — там висели пустые ножны. Он уронил меч, когда рядом с ними ударила молния, и он и не подумал подобрать его, когда они сбежали. Он застонал.
— Услышь об этом Гарфин, он бы в наказание отправил меня к квартирмейстеру на несколько недель молоть ячмень.
— Это не так важно, — сказала Певара. — У тебя
