тайренцы в мешковатых нарядах и рубашках с полосатыми рукавами — различия между их простолюдинами и благородными день ото дня всё более стирались, и шончан в причудливых шелках, и благородные Порубежники, и даже немногочисленные шаранцы.
Все пришли в Эмондов Луг. Город уже мало оправдывал своё название, но отдельные приметы сохранились. В городе было больше деревьев и просторных лужаек, чем в других великих городах, таких как Кэймлин или Тир. В Двуречье преклонялись перед мастерами-ремесленниками. А местные стрелки были лучшими в мире. Элитный отряд двуреченцев, вооружённый новейшими стреляющими копьями, которые люди прозвали ружьями, вместе с айильцами служил в составе сил, поддерживающих порядок в Шаре. Это было единственное известное в мире место, где ещё воевали. Но время от времени ещё возникали конфликты. Пять лет назад небольшая стычка между Муранди и Тиром чуть не привела к первой за столетие со времени Последней Битвы настоящей войне.
Ранд с улыбкой шёл сквозь толпу, не толкаясь, а с гордостью прислушиваясь к звучащей в голосах людей радости. «Стычка» в Муранди по стандартам Четвёртой Эпохи развивалась довольно бурно, но в действительности это было пустячное дело. Один недовольный благородный стрелял в айильский патруль. Трое ранено, никто не погиб — и это было самым серьёзным «сражением» за последние годы, если не считать кампании в Шаре.
Выглянувшее из-за редких облаков солнце залило дорогу своим светом. Ранд наконец добрался до городской площади, которая когда-то была Лужайкой Эмондова Луга. И что теперь думать о Карьерной Дороге, если она стала настолько широкой, что по ней может пройти целая армия? Он обошёл огромный фонтан в центре площади, созданный огир памятник павшим в Последней Битве.
Увидев знакомые лица в скульптурной композиции в центре фонтана, он отвернулся.
«Ещё ничего не кончено, — подумал Ранд. — Это ещё не воплотилось в жизнь». Он выстроил эту реальность из нитей того, что может быть, из отражений действительности, как она разворачивалась сейчас. Это ещё не определено.
Его уверенность поколебалась впервые с тех пор, как он ступил в это созданное им самим видение. Ранд знал, что Последняя Битва закончилась победой. Но люди всё равно умирали. Подумал ли он о том, чтобы остановить смерть и боль?
«Это должно быть моим сражением, — подумал он. — Они не должны умирать». Неужели его жертвы недостаточно?
Этот вопрос он задавал себе снова и снова.
Видение задрожало, прекрасная брусчатка под ногами загудела, здания вокруг начали дрожать и изгибаться. Люди неподвижно застыли на месте, всё вокруг стихло. Он увидел, что в конце небольшой боковой улочки возник сгусток тьмы размером с булавочную головку. Тьма росла, поглощая всё вокруг, втягивая в себя. Она увеличилась до размера здания и продолжала медленно расти.
— ТВОЯ МЕЧТА СЛАБА, СОПЕРНИК.
Ранд собрал свою волю в кулак, и мир перестал дрожать. Люди, застывшие на месте, возобновили движение, и снова возник привычный шум разговоров. Лёгкий ветерок пробежал по аллее, всколыхнув праздничные знамёна на шестах.
— Я позабочусь о том, чтобы эта мечта превратилась в реальность, — сказал Ранд тьме. — Это твоё поражение. Счастье, процветание, любовь…
— ЭТИ ЛЮДИ ПРИНАДЛЕЖАТ МНЕ. Я ПОЛУЧУ ИХ.
— Ты — тьма, — громко произнёс Ранд. — Тьме не победить Свет. Тьма существует лишь тогда, когда Свет терпит поражение и отступает. Я не потерплю поражения. Я не отступлю. Ты не сможешь победить, пока я стою у тебя на пути, Шайи’тан.
— УВИДИМ.
Ранд отвернулся от тьмы и решительно продолжил свой путь вокруг фонтана. По другую сторону площади к четырёхэтажному зданию, построенному с невероятным мастерством, вела большая великолепная лестница из белого камня. Стены украшали рельефы, над ними сияла медная крыша, на здании развевались знамёна. Сто лет. Сто лет жизни, сто лет мира.
Женщина, стоявшая на верхних ступеньках лестницы, показалась Ранду смутно знакомой. Салдэйские черты сочетались в ней с тёмными кудрями, характерными для двуреченцев. Леди Адора, внучка Перрина и мэр Эмондова Луга. Пока она произносила речь в честь павших, Ранд поднялся по ступенькам. Его никто не замечал, потому что он так захотел. Он проскользнул за её спиной, словно Серый Человек, и вошёл в здание под объявление о начале празднования.
Снаружи это могло показаться правительственным зданием, но на самом деле это было нечто гораздо более важное.
Школа.
Справа величественные коридоры были украшены картинами и орнаментами, не уступавшими любому дворцу — но на них были изображены великие учителя и рассказчики прошлого, от Анлы до Тома Меррилина. Ранд прошёл по одному из таких коридоров, заглядывая в классы, куда в поисках знаний мог прийти любой, от беднейшего фермера до сына мэра. Здание было достаточно просторным для того, чтобы вместить всех желающих учиться.
— ТВОЙ МИР НЕСОВЕРШЕНЕН, СОПЕРНИК.
Тьма висела в зеркале справа от Ранда. Вместо коридора в нём отражалось ЕГО присутствие.
— ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО МОЖЕШЬ УНИЧТОЖИТЬ СТРАДАНИЕ? ДАЖЕ ЕСЛИ ТЫ ПОБЕДИШЬ, ТВОЯ ПОБЕДА НЕ БУДЕТ ПОЛНОЙ. НА ЭТИХ СОВЕРШЕННЫХ УЛИЦАХ ПО НОЧАМ ВСЁ РАВНО УБИВАЮТ ЛЮДЕЙ. ДЕТИ ВСЁ РАВНО ГОЛОДАЮТ, НЕСМОТРЯ НА УСИЛИЯ ТВОИХ ПРИСЛУЖНИКОВ. БОГАТЫЕ ВСЁ РАВНО НАЖИВАЮТСЯ НА БЕДНЫХ, И ОНИ ПРОДАЖНЫ, ПРОСТО ОНИ ТАЯТСЯ.
— Этот мир лучше, — прошептал Ранд. — И это хорошо.
— ЭТОГО НЕДОСТАТОЧНО И НИКОГДА НЕ БУДЕТ ДОСТАТОЧНО. ТВОЯ МЕЧТА НЕСОВЕРШЕННА. ТВОЯ МЕЧТА — ЛОЖЬ. В ТВОЁМ МИРЕ ТОЛЬКО Я ЧЕСТЕН.
Тёмный перешёл в нападение.
Оно было похоже на внезапный шторм. Порыв ветра столь ужасный, что, казалось, был способен содрать кожу с костей Ранда, который стоял, гордо выпрямившись, устремив взгляд в ничто, скрестив руки за спиной. Атака уничтожила видение — прекрасный город, смеющихся людей, памятник знанию и миру. Тёмный поглотил всё, и этот мир вновь стал лишь вероятностью.
* * *
Наполненная Единой Силой, Сильвиана чувствовала, как текущий сквозь неё поток оживляет мир. Когда она удерживала саидар, ей казалось, что она способна разглядеть всё на свете. Восхитительное ощущение — хотя она признавала, что это всего лишь ощущение. На самом деле всё это было иллюзией. Притягательная сила саидар заставляла многих женщин совершать опрометчивые поступки. Особенно это касалось Голубых Айя.
Сидя верхом, Сильвиана создала плетение из огня и уничтожила им шаранских солдат. Она натренировала своего мерина, Овода, не пугаться Силы.
— Лучники отступают, — прокричал сзади Чубейн. — Вперёд, вперёд! Тяжёлая пехота, в атаку!
Пехотинцы в доспехах, вооружённые топорами и булавами, промаршировали мимо Сильвианы, чтобы на склонах вступить в бой с рассеянными силами шаранцев. От пик пользы было бы больше, но их на всех не хватало.
Она метнула ещё один сгусток огня во врага, расчищая путь, затем занялась шаранскими лучниками выше по склону.
Обогнув болота, силы Эгвейн разделились на две
