ночи — как будто мечутся сотни молний. Перевалило далеко за полночь. Они уже несколько часов искали на этом поле выживших.
— Задумался? — переспросила она. — Раин…
— Чего нам ждать от них, Ила? Троллоки никогда не последуют Пути Листа.
— Есть множество мест, куда можно сбежать, — ответила Ила. — Взгляни на них. Они вышли навстречу троллокам, едва только Отродья Тени покинули Запустение. Эти бы усилия пустить на то, чтобы собрать и увести людей далеко на юг…
— Троллоки пошли бы следом, — сказал Раин. — И что тогда, Ила?
— У нас было много хозяев, — ответила Ила. — Возможно, Тень и обращалась бы с нами скверно, но настолько ли хуже, чем это делали другие?
— Да, — тихо произнёс Раин. — Да, Ила, это было бы хуже. Гораздо, гораздо хуже.
Ила посмотрела на него.
Вздохнув, он покачал головой:
— Я не сойду с Пути, Ила. Это моя стезя, и я её принимаю. Быть может… быть может, не стоит думать плохо о тех, кто следует иному пути? Если мы переживём эти времена, то лишь благодаря тем, кто пал на этом поле — независимо от того, хотели мы от них такой жертвы или нет.
Он умолк.
«Это всё ночная тьма, — подумала она. — Он передумает, едва вновь засияет солнце. Ведь правда?»
Она подняла голову, вглядываясь в ночное небо. Солнце… Сумеют ли они понять, что оно взошло? Казалось, что облака, подсвеченные снизу пожарами, становились всё толще и плотнее. Она сильнее закуталась в ярко-жёлтую шаль — внезапно ей стало холодно.
«Быть может, не стоит думать плохо о тех, кто следует иному пути…»
Ила сморгнула с глаз навернувшиеся слезинки.
— Свет, — прошептала она. Внутри что-то сжалось. — Мне не следовало отворачиваться от него. Нужно было помочь ему вернуться к нам, а не отвергать. Свет, о Свет, храни его.
Неподалёку кучка наёмников нашла стрелы и подобрала их.
— Эй, Ханлон! — позвал один. — Глянь-ка!
Когда эти грубые мужчины только начали помогать Туата’ан, Ила чувствовала гордость за них. Избегать сражения, помогая заботиться о раненых? Эти люди перешагнули через своё полное жестокости прошлое.
Теперь она внезапно увидела их с другой стороны. Трусы, которые сражениям предпочитают обшаривать трупы, роясь у них в карманах. Кто хуже — те, кто, хоть и встав на ложный путь, сопротивляются троллокам и пытаются обратить их вспять? Или эти наёмники, что отказались сражаться, решив выбрать путь попроще?
Ила покачала головой. Она всегда думала, что знает ответы на все вопросы. Но сегодня большинство из них ускользали от неё. Впрочем, спасение чьей-то жизни… За это стоило цепляться.
Она продолжила бродить между телами в поисках выживших среди павших.
* * *
Когда леди Фэйли умчалась прочь, Олвер, сжимая Рог, шмыгнул обратно под фургон. Её преследовали десятки всадников и сотни троллоков. Стало совсем темно.
Один. Его снова оставили одного.
Он крепко зажмурился, но это почти не помогло. Ему по-прежнему были слышны вопли и возгласы в отдалении. Он продолжал чувствовать запах крови пытавшихся сбежать и перебитых троллоками пленников. Помимо крови, он чувствовал запах дыма, густого и едкого. Казалось, весь мир охвачен пожарами.
Земля затряслась, как будто неподалёку в неё врезалось что-то очень тяжёлое. В небе грохотал гром, вторя разрывам молний, которые раз за разом с ужасающим треском вонзались в плато. Олвер всхлипнул.
А он считал себя таким храбрым… И вот, когда он попал, наконец, в гущу сражения — он едва сдерживает дрожь в руках. Ему хотелось спрятаться, зарыться глубоко в землю.
Фэйли сказала, чтобы он нашёл другое укрытие, потому что преследователи могут вернуться в поисках Рога.
Посмеет ли он высунуться отсюда? Посмеет ли он остаться здесь? Олвер приоткрыл глаза и едва не закричал. Рядом с фургоном он увидел пару ног, оканчивающихся копытами. Мгновение спустя тварь наклонилась, и прямо на него уставилась морда со свиным рылом — глазки-бусинки сузились, ноздри втянули воздух.
Олвер заорал и попятился, сжимая Рог. Троллок что-то прокричал, переворачивая фургон, и едва не опрокинув его на мальчика. Стрелы, которыми была загружена повозка, рассыпались по земле. Олвер выскочил, ища спасения.
Но спасения не было. К нему, перекликаясь на незнакомом языке, обернулись десятки троллоков. С Рогом в одной руке, с ножом в другой, Олвер в отчаянии огляделся по сторонам. Спасения не было.
Поблизости всхрапнула лошадь. Это была Бела — она жевала зерно, просыпавшееся из телеги с припасами. Кобыла подняла голову и поглядела на Олвера. Седла на ней не было — только поводья и уздечка.
«Кровь и пепел, — подумал Олвер, бегом бросаясь к ней, — какая жалость, что это не Ветерок». Эта пузатая кобылка точно завезёт его прямо в котёл к троллокам. Олвер убрал нож и запрыгнул на спину Белы, одной рукой хватая поводья, а в другой сжимая Рог.
Тот же троллок со свиным рылом, что опрокинул фургон, взмахом меча едва не отрубил Олверу руку по самое плечо. Мальчик заорал, пятками отправляя Белу в галоп, и та рванулась вперёд, вынося его из толпы чудовищ. Вопя и завывая, твари погнались за ней. Множество криков разнеслось над лагерем, который почти опустел, когда все бросились к ним.
Олвер скакал, как его учили — пригнувшись и направляя лошадь коленями. И Бела мчалась. Свет, как она мчалась! Мэт говорил, что многие лошади боятся троллоков и могут сбросить всадника, если их подвести близко к этим тварям, но Белы это не касалось. Она промчалась, грохоча копытами, прямо через центр лагеря мимо воющих троллоков.
Олвер оглянулся через плечо. За ним гнались сотни преследователей.
— О Свет!
На вершине тех Высот он видел знамя Мэта — он был в этом уверен. Но путь ему преграждало слишком много троллоков. Олвер развернул Белу туда, куда направлялась Аравайн. Возможно, ему удастся обогнуть троллочий лагерь и выбраться, а затем подняться наверх с другой стороны.
«Доставь Рог Мэту, или всё пропало».
Подгоняя Белу, Олвер мчался так быстро, как только мог.
«Больше некому».
Впереди дорогу перекрыл большой отряд троллоков. Олвер повернул обратно, но и с этой стороны путь был отрезан. Олвер отчаянно вскрикнул, вновь разворачивая Белу, но толстая чёрная троллочья стрела вонзилась ей в бок. Кобыла заржала, пошатнулась и упала.
Олвер отлетел в сторону. От удара о землю у него едва не вышибло дух, а из глаз посыпались искры. Но мальчик заставил себя подняться на четвереньки.
«Рог должен попасть в руки Мэтрима Коутона».
Олвер схватил Рог и понял, что плачет.
— Мне жаль, — сказал он Беле. — Ты была хорошей лошадью. Ты бежала так, как было не под силу Ветерку. Мне жаль. — Она тихонько заржала, в
