армией троллоков, сражающихся с силами Илэйн. Организовав таким образом неразбериху, Мэт получит преимущество. Но пока шаранцы не отступали ни на шаг; в действительности, это они теснили армию Мэта, которая уже начинала уступать.
Хурин лёг прямо там, где стоял; повсюду раздавались стоны, отдалённые крики, звон оружия. Смрад насилия окутывал его зловонным океаном.
Худшее ещё впереди.
Да поможет им Свет.
* * *
Отирая тряпицей руки от крови, Берелейн вошла в пиршественный зал своего дворца. Столы были давно порублены на дрова, чтобы поддерживать огонь в огромных каминах по обоим концам длинной комнаты; там, где раньше стояла мебель, рядами лежали раненые.
Кухонные двери распахнулись, пропуская группу Лудильщиков — часть несла носилки, другие помогали идти хромающим раненым.
«Свет! — подумала Берелейн. — Ещё?»
Дворец был битком набит ранеными.
— Нет, нет! — воскликнула она, выходя вперёд. — Не сюда — в заднюю галерею. Придётся класть их там. Розил! У нас новые раненые.
Успокаивая раненых, Лудильщики свернули к галерее. Сюда направляли только тех, кого можно было спасти. Пришлось объяснять предводителям Туата’ан, какие раны требуют от Исцеляющих слишком больших усилий. Лучше спасти десятерых тяжелораненых, чем потратить те же усилия, пытаясь спасти одного, цеплявшегося за жизнь из последних сил.
И это разъяснение было одним из самых мрачных эпизодов в её жизни.
Лудильщики продолжали идти друг за другом, и Берелейн старательно всматривалась в раненых, не мелькнёт ли белое. Среди них попадались Белоплащники, но того, кого она искала, не было.
«Так много…» — снова подумала она. Переносить раненых Лудильщикам не помогал никто. Почти все обитатели дворца — каждый способный стоять на ногах мужчина и большинство женщин — отправились на поле боя: кто сражаться, а кто — помогать кэймлинским беженцам собирать стрелы.
Прибежала Розил. Её платье было выпачкано в крови, но она не обращала на это внимания. Она тут же занялась ранеными, проверяя, кому из них требовалась неотложная помощь. Как назло в эту минуту снова распахнулись двери кухни, и через них проковыляла группа израненных андорцев и Айил — их с другого участка поля прислала Родня.
Тут началось сущее столпотворение, когда Берелейн отправила всех, кто был в её распоряжении — конюхов, стариков и даже пятилетних детей — помочь устроить новоприбывших. Айильцы попадали сюда только с тяжёлыми ранениями — никто из них не покидал поле боя, пока был способен держать оружие. И это означало, что многим уже нельзя было помочь. Теперь ей надо было выделить для них место, которого у неё не было, и смотреть, как они умирают, захлёбываясь кровью.
— Это безумие! — воскликнула она поднимаясь. Её руки снова были липкими от крови, а чистых тряпок больше не осталось. Свет! — Нам нужно отправить ещё помощь. Ты! — Она указала на айильца с повязкой на глазах, сидевшего откинувшись к стене. Он потерял зрение. — Я обращаюсь к тебе, слепой Айил!
— Меня зовут Ронья.
— Хорошо, Ронья. Мне помогают гай’шайн. Но по моим прикидкам, их должно быть гораздо больше. Где они?
— Ждут, пока окончится битва, чтобы они могли служить победителям.
— Нужно привести их, — сказала она. — Нам нужен каждый, кто способен помочь сражаться.
— Они могут прийти к тебе сюда, Берелейн Пейндраг, и помочь ухаживать за больными, — ответил айилец. — Но сражаться они не станут. Там им не место.
— Они прислушаются к здравому смыслу, — твёрдо сказала она. — Идёт Последняя Битва!
— Ты можешь быть здесь вождём клана, — ответил мужчина с улыбкой. — Но ты не Кар’а’карн. Даже он не смог бы приказать гай’шайн нарушить джи’и’тох.
— А кто смог бы?
Айильца это, похоже, удивило:
— Никто. Это невозможно.
— А Хранительницы Мудрости?
— Они не станут, — ответил он. — Никогда.
— Посмотрим, — сказала Берелейн.
Его улыбка стала ещё шире:
— Полагаю, ни один мужчина и ни одна женщина не пожелали бы испытать на себе твой гнев, Берелейн Пейндраг. Но даже если бы зрение вернулось ко мне, я бы сам выколол себе глаза прежде, чем увижу гай’шайн в бою.
— Значит, им не нужно сражаться, — сказала Берелейн. — Возможно, они могут помочь переносить раненых. Розил, ты заберёшь эту группу?
Усталая женщина кивнула. Во дворце не было ни единой Айз Седай, которая не выглядела бы так, будто упадёт, если сделает ещё шаг. Сама Берелейн держалась на ногах благодаря травам, которые, по её мнению, Розил не одобрила бы.
Что ж, здесь она больше ничего сделать не могла. Не стоит ли ей проведать раненых, размещённых в кладовых? Они…
— Леди Первенствующая? — раздался голос. Это была Китан — одна из той дворцовой прислуги, кто остался, чтобы заботиться о раненых. Стройная женщина взяла Берелейн за руку. — Вам нужно лично взглянуть.
Берелейн со вздохом кивнула. Что там ещё за беда приключилась? Новый пузырь зла, заточивший раненых за стенами, которых тут раньше не было? Или у них снова кончились бинты? Она подозревала, что в городе не осталось ни единой простыни, занавески или даже ночной сорочки, которую бы не пустили на повязки.
Девушка провела её вверх по лестнице в собственные покои Берелейн, где лежали несколько раненых. Она вошла в одну из комнат и удивилась, увидев знакомое лицо. У постели сидела Анноура в красном с серыми вставками платье, а её обычные косички были небрежно стянуты на затылке. Берелейн едва её узнала.
Анноура встала и поклонилась навстречу Берелейн, хотя было видно, что она чуть не падает от усталости.
На постели лежал Галад Дамодред.
Берелейн ахнула и бросилась к нему. Да, это был он, хотя его лицо пересекал страшный шрам. Он дышал, но был без сознания. Берелейн хотела взять его за руку, но обнаружила, что та оканчивается культёй. Один из хирургов уже прижёг её, чтобы больной не истёк кровью.
— Как? — воскликнула Берелейн, сжимая вторую руку Галада и закрывая глаза. Рука была тёплой. Когда она услышала, что прокричал Демандред, победив человека в белом…
— Я чувствовала, что в долгу перед тобой, — ответила Анноура. — После того, как Демандред объявил о своей победе, я нашла Галада на поле боя и вытащила его, пока Демандред бился с кем-то из Чёрной Башни. — Она села обратно на стоявший у постели табурет и сникла, наклонившись вперёд. — Я не смогла Исцелить его, Берелейн. Всё, на что я была способна — это сплести Врата и переправить его сюда. Прости.
— Ты всё сделала правильно, — ответила Берелейн. — Китан, приведи кого-нибудь из сестёр. Анноура, отдохни и почувствуешь себя лучше. Спасибо тебе.
Анноура кивнула и закрыла глаза. Потрясённая Берелейн увидела в уголках её глаз слёзы.
— В чём дело? — спросила она. — Анноура, что случилось?
— Не важно, Берелейн, — поднимаясь, ответила та. — Всех этому обучают, ты знаешь. Не направляй,
