с Гончей Тьмы. Перрин врезал твари молотом по голове, разбивая череп и вколачивая его в землю. Когда он поднял молот, за ним тянулся дымный шлейф. К большому удивлению Мэта Гончая Тьмы осталась лежать мёртвой.
Обернувшись, Перрин удивлённо на него уставился:
— Мэт! — воскликнул он. — А ты что тут делаешь?
— Спешу на помощь! — ответил Мэт. — Вопреки своему треклятому здравомыслию!
— Ты не можешь сражаться с Гончими Тьмы, Мэт, — предостерёг Перрин, когда Мэт подъехал ближе. — Я могу, и Последняя Охота тоже. — Он наклонил голову, глядя в сторону прозвучавшего Рога.
— Нет, — в ответ на невысказанный вопрос ответил Мэт. — Это не я трубил. Эта треклятая ноша перешла кое к кому другому, и, похоже, она ему по душе.
— Я не об этом, Мэт, — сказал Перрин, подходя к сидевшему верхом Мэту и беря его за руку. — Моя жена, Мэт. Пожалуйста. Рог был у неё.
Мэт помрачнел и опустил взгляд:
— Паренёк сказал… Свет, Перрин. Фэйли была на Поле Меррилора, она увела троллоков от Олвера, чтобы он мог убежать с Рогом.
— Значит, она ещё может быть жива, — сказал Перрин.
— Конечно может, — ответил Мэт. А что ещё он мог сказать? — Перрин, тебе нужно знать ещё кое-что. Фейн тоже здесь.
— Фейн? — взревел Перрин. — Где?
— В том тумане! Перрин, он каким-то образом смог притащить сюда Машадар. Не позволяй ему коснуться себя.
— Я тоже был в Шадар Логоте, Мэт, — ответил Перрин. — И у меня есть должок, который нужно вернуть Фейну.
— А мне разве — нет? — возразил Мэт. — Я…
Широко раскрытыми глазами Перрин уставился на грудь Мэта.
Из неё торчало серебристое щупальце Машадара, насквозь пронзившее Мэта со спины. Взглянув на него, Мэт дёрнулся всем телом и свалился с лошади.
Глава 47
НАБЛЮДАЯ ИСКАЖЕНИЕ ПОТОКА
На склоне долины Такан’дар Авиенда отбивала попытки Грендаль отрезать её щитом Духа. Плетение точно поводок мешало ей коснуться Единой Силы. Сломанные ноги не давали ей возможности подняться. Она лежала, изнемогая от боли, не в силах пошевелиться.
На пределе своих возможностей она справилась со щитом.
Отрёкшаяся уже некоторое время стояла, опёршись о камни утёса и что-то бормоча себе под нос. Её бок промок от ярко-красной крови. Под ними, в долине, бушевал бой. Серебристо-белый туман накатывал, поглощая мёртвых и живых.
Авиенда попыталась подползти к своим Вратам. Они оставались открытыми, и через них было видно дно долины. Должно быть, что-то отвлекло Кадсуане и остальных, либо Авиенда открыла Врата не туда, куда нужно.
Грендаль вновь окутало сияние саидар. И вновь Авиенда справилась с плетениями Отрёкшейся, но это замедлило её продвижение к Вратам.
Застонав, Грендаль с усилием выпрямилась и, шатаясь, направилась к Авиенде, хотя казалось, что от потери крови она вот-вот потеряет сознание.
Девушка тоже потеряла много крови и едва могла защищаться. Она была практически беспомощна.
Разве что… Узел от плетения Врат. Он был рядом и удерживал Врата открытыми. Ниточки кружев.
Отбросив сомнения, она осторожно и медленно мысленно потянулась и освободила одну из нитей плетения Врат. Она сумеет. Ниточка задрожала и исчезла.
Такие вещи практиковались среди Айил, но среди Айз Седай считались невероятно опасными. Результат мог оказаться непредвиденным. Взрыв, небольшой дождь из искр… Авиенду могло усмирить. А могло и ничего не случиться. Когда подобное попыталась сделать Илэйн, это вызвало чудовищный взрыв.
Так тоже сойдёт. Если она сумеет забрать с собой одну из Отрёкшихся, это будет замечательная смерть.
Она должна попытаться.
Грендаль остановилась рядом с Авиендой и, закрыв глаза, что-то пробормотала себе под нос.
Затем женщина открыла глаза и начала создавать новое плетение. Принуждение.
Авиенда стала дёргать быстрее, вытягивая две, три, полдюжины нитей из плетения Врат разом. Ещё чуть-чуть…
— Что ты делаешь? — потребовала ответа Грендаль.
Авиенда стала дёргать ещё быстрее и в спешке вытянула не ту нить. Она застыла, наблюдая, как искажается поток, вбирая в себя соседние.
Зашипев, Грендаль наложила на Авиенду Принуждение.
В этот момент с яркой вспышкой света и огня Врата взорвались.
* * *
Шаизам властвовал на поле боя, его туман пробирался через волков и людей, считавших, что преграждают ему путь к ал’Тору.
Да, ал’Тор. Тот, кого он убьёт, уничтожит и поглотит. Да, ал’Тор!
На границе его ощущений что-то затрепыхалось. Шаизам замешкался, мысленно нахмурившись. Что там не так? Какая-то часть него… часть него перестала что-либо чувствовать.
Что это было? Он послал свою физическую форму бегом сквозь туман на другой край долины. Кровь стекала с пальцев, изрезанных кинжалом — чудесное семя, последняя крупица его прежней личности.
Он наткнулся на труп убитого туманом человека. Шаизам присел, нахмурившись. Тело выглядело знакомым…
Внезапно труп протянул руку и схватил Шаизама за горло. Он охнул и забился в судорогах, а труп открыл глаза.
— Мне довелось слышать одну интересную вещь насчёт болезней, Фейн, — прошептал Мэтрим Коутон. — Если однажды подхватил хворь и выжил, то не сможешь заболеть ею снова.
В панике, Шаизам забился у него руках. Нет, нет, не так должны встречаться старые друзья! Он вцепился в державшую его руку и вдруг с ужасом понял, что выронил свой кинжал.
Коутон дёрнул Фейна вниз и швырнул на землю. Шаизам воззвал к своим рабам. Слишком поздно! Слишком медленно!
— Я пришёл вернуть тебе твой подарок, Мордет, — прошептал Коутон. — Думаю, теперь мы в расчёте.
С этими словами Коутон вонзил кинжал прямо в сердце Шаизама. Привязанный к этой жалкой смертной форме Мордет закричал. Падан Фейн взвыл и почувствовал, как его плоть кусками сползает с костей. Туман всколыхнулся, начал скручиваться и дрожать.
Они скончались вместе.
* * *
Переместившись в волчий сон, Перрин сумел отыскать Гаула по запаху крови. Ему ненавистна была мысль, что он оставляет Мэта наедине с Машадаром, но, судя по тому как Мэт подмигнул ему, когда свалился с лошади, его друг знал, что делает, и сумеет справиться с туманом.
Гаул отлично спрятался, втиснувшись в расщелину между камней сразу у входа в Бездну Рока. У него по-прежнему оставалось одно копьё, и он перекрасил одежду под цвет окружающих скал.
Когда Перрин его нашёл, Гаул клевал носом. Он был не только ранен, но и пробыл в волчьем сне слишком долго. Если уж Перрин чувствовал себя уставшим до изнеможения, то Гаулу должно было быть ещё хуже.
— Пойдём, Гаул, — сказал Перрин, помогая ему выбраться из расщелины.
Айилец был в полуобморочном состоянии:
— Никто не прошёл, — бормотал он. — Я следил, Перрин Айбара. Кар’а’карн в безопасности.
— Ты отлично справился, дружище, — ответил Перрин. — Лучше, чем
