не поспешим, они могут дать отпор. Нужно убить обеих одновременно.
«Это неправильно, — подумал Перрин. — Это очень, очень неправильно». Он не мог позволить этому случиться, и всё же его руки поднялись.
ЭТО НЕПРАВИЛЬНО. Он не знал, почему. Его мысли не позволяли ему обдумать это.
— Готов? — сказала Ланфир, глядя на Найнив.
Перрин повернулся к Ланфир.
— Считаю до трёх, — сказала она, не глядя на него.
«Мой долг, — подумал Перрин, — сделать то, что не может Ранд».
Это волчий сон. А в волчьем сне то, что он чувствует, становилось реальностью.
— Раз, — произнесла Ланфир.
Он любит Фэйли.
— Два.
Он любит Фэйли.
— Три.
Он любит Фэйли. Принуждение развеялось, как дым на ветру. Слетело, как меняющаяся в мгновение ока одежда. Прежде чем Ланфир смогла нанести удар, Перрин ухватил её за шею.
Он повернул лишь раз, и шея Отрёкшейся хрустнула в его пальцах.
Ланфир обмякла, и Перрин подхватил её тело. Она ведь и вправду была красива. Умерев, она вернулась в свой прежний облик в новом теле.
На Перрина нахлынуло ужасное чувство утраты. Он не полностью стёр из разума то, что она с ним сделала. Он преодолел это — возможно, заменив чем-то новым, чем-то правильным. И смог справиться только благодаря волчьему сну и способности увидеть себя таким, каким он должен быть.
К несчастью, где-то глубоко в душе он всё ещё любил эту женщину. Это претило ему. Эта любовь и близко не могла сравниться с любовью к Фэйли, но она всё же была. Опуская на каменный пол её обтянутое серебряно-белым платьем тело, он понял, что плачет.
— Прости, — прошептал он. Убить женщину, в особенности ту, что не угрожала ему лично… он никогда не думал, что на такое способен.
Кто-то должен был это сделать. И хотя бы это испытание не ляжет на плечи Ранда. Ради друга Перрин готов был вынести это бремя.
Он взглянул туда, где стоял Ранд.
— Давай, — прошептал Перрин. — Делай, что должен. А я, как всегда, буду прикрывать твою спину.
* * *
Печати были сломаны, и Тёмный вырвался на свободу.
Но Ранд крепко его держал.
Наполненный Силой, стоя в колонне света, Ранд втянул Тёмного в Узор. Только здесь существовало время. Только здесь возможно убить саму Тень.
В его руке трепетала сущность, одновременно бескрайняя и в то же время такая крошечная. Её крики были скрежетом сокрушающих друг друга планет.
Какое жалкое создание. Вдруг Ранду показалось, что он удерживает не одну из первородных сил мироздания, а какую-то извивающуюся тварь, вынутую из жижи в овечьем загоне.
— ТЫ И В САМОМ ДЕЛЕ НИЧТО, — сказал Ранд, познавший теперь все тайны Тёмного. — ТЫ НИКОГДА БЫ НЕ ДАЛ МНЕ ПОКОЯ, КАК ОБЕЩАЛ, ОТЕЦ ЛЖИ. ТЫ БЫ ПОРАБОТИЛ МЕНЯ, КАК ПОРАБОТИЛ БЫ И ОСТАЛЬНЫХ. ТЫ НЕ В СИЛАХ ДАТЬ ЗАБВЕНИЕ. ПОКОЙ — ЭТО НЕ ТВОЁ. ТВОЙ УДЕЛ ЛИШЬ МУКИ.
Тёмный задрожал в его хватке.
— ТЫ ОТВРАТИТЕЛЬНОЕ, ЖАЛКОЕ НИЧТОЖЕСТВО, — сказал Ранд.
Ранд умирал. Жизненные силы вытекали из него, и, кроме того, то количество Сил, которое он удерживал, скоро должно было выжечь его дотла.
В своей руке он держал Тёмного. Он начал её сжимать… но остановился.
Он знал все тайны. Он видел, что сотворил Тёмный. Но Ранд познал и Свет. Многое из того, что показывал ему Тёмный, было ложью.
Но то видение, которое создал сам Ранд — мир без Тёмного — было истинным. Сделай он так, как хотел прежде, и людям достанется не лучшая доля, чем уготовил им сам Тёмный.
«Каким же я был дураком».
Ранд закричал, швыряя Тёмного обратно в яму, из которой тот вылез. Широко раскинув руки, Ранд мысленно схватил двойную колонну саидар и саидин, обёрнутую Истинной Силой, которую он тянул через Моридина, стоявшего на коленях с широко открытыми немигающими глазами. Через того текло столько Силы, что он даже не мог шелохнуться.
Переплетя их воедино, Ранд мысленным усилием метнул эти Силы перед собой. Вместе саидин и саидар, а окружавшая их Истинная Сила сформировала на Скважине экран.
Он сплёл нечто величественное — узор из переплетённых саидар и саидин в их первозданной форме. Не Огонь, не Дух, не Земля, не Воздух, не Вода. Непорочность. Суть Света. Это не было ни восстановлением Узилища, ни его запечатыванием. Это выковало его заново.
Используя эту новую форму Силы, Ранд ликвидировал прореху, которую давным-давно проделали глупцы.
Он наконец-то понял, что Тёмный не враг.
И никогда им не был.
* * *
Ослеплённая светом, Морейн на ощупь схватила бывшую поблизости Найнив.
Она потянула Найнив, поднимая её на ноги, и вместе они бросились бежать прочь от пылающего за спиной света, карабкаясь вверх по коридору. Морейн, не осознавая того, выбралась на открытое пространство и едва не сорвалась с края тропы, откуда могла покатиться камнем вниз по крутому склону. Но её кто-то подхватил.
— Поймал, — услышала она голос Тома и, совершенно опустошённая, обмякла в его объятьях. Найнив, тяжело дыша, опустилась на землю рядом.
Том развернул Морейн спиной к проходу, но она отказывалась отвести взгляд. Зная, что свет слишком яркий, она всё равно открыла глаза и увидела Ранда и Моридина, стоявших в сиянии света, который расширялся, поглощая всю гору целиком.
Перед Рандом повисла чернота, словно всасывающая в себя всё на свете дыра. Медленно, постепенно, эта дыра сжималась, пока не уменьшилась до размеров булавочного укола.
И, наконец, исчезла.
Эпилог
УЗНАТЬ ОТВЕТ
Ранд поскользнулся в луже собственной крови.
Он ничего не видел. Но что-то нёс. Что-то тяжёлое. Тело. Спотыкаясь, он двигался к выходу из туннеля.
«Закрывается, — решил он. — Туннель закрывается». Потолок опускался, словно сжимающиеся челюсти, скрежетали трущиеся друг о друга камни. Тяжело дыша, Ранд выбрался наружу за мгновение до того, как скалы сомкнулись за его спиной словно клацнувшие зубы.
Ранд оступился. Тело в руках оказалось таким тяжёлым. Он осел на землю.
Он смог что-то различить… но лишь едва-едва. Рядом опустилась на колени какая-то фигура.
— Да, — раздался женский шёпот. Он не узнал голоса. — Да. Всё хорошо. Тебе нужно это сделать.
Он моргнул, всё казалось размытым. Это одежда Айил? Седые волосы, значит, она пожилая? Образ отдалился, и Ранд потянулся к нему, не желая оставаться в одиночестве. Ему нужно было высказаться.
— Я понял ответ, — прошептал он. — Я задал Элфин неверный вопрос. Наша судьба — выбирать. Если у тебя нет выбора, значит ты и не человек вовсе. Ты лишь марионетка… — Раздались возгласы.
Вдруг закружилась голова. И он погрузился в забытьё.
