в них.
– А как твой Бентли проведет без тебя ночь? – спросил Максим.
Он вошел в комнату, держа два больших шарообразных бокала в левой руке и бутылку вина в правой.
– Думаю, прекрасно. Учитывая, что предыдущие ночи он проводил в мусорном контейнере, – ответила Соня. – Я оставила молоко и куриную грудку вареную. До завтра ему, надеюсь, хватит.
– Я думал, ты побудешь у меня до понедельника.
– Побуду, если хочешь. Но завтра пятница. Все равно придется сходить на работу. Забегу утром домой и Бентли покормлю.
Все-таки правильно она не заводила никаких домашних существ. Максим рассчитывает, что она проведет выходные у него. Ее планы это не нарушает, но вот котенка уже приходится учитывать, тем более что его нужно не только покормить, но и поскорее показать ветеринару. А что было бы, если бы этот Бентли поселился у нее насовсем?
Ледяное рейнское пили уже в кровати. Когда целовались, Соня чувствовала вкус вина у Максима на губах. Если бы ее попросили объяснить, что такое нирвана, она назвала бы именно это: мужчина, уставший и все равно вожделеющий ее, вино с едва ощутимой сладостью, одеяло, легкое и теплое, под которым она засыпает рядом с этим мужчиной, отзвуки любви во всем теле как последнее ощущение перед сном…
Глава 3
Бентли съел курицу, вылакал молоко и спал в цветочной корзинке, не свернувшись клубочком, а вытянувшись, совсем как человек. Правда, плед, лежавший вчера на диване, валялся теперь на полу, но это можно было считать приемлемым. Соня вынула Бентли из корзинки, отнесла в лоток, купленный по дороге, убедилась, что он роется в наполнителе так же охотно, как в бумажных стружках, и насыпала сухого корма в плошку, ожидая, согласится ли котенок это есть.
Сухой корм посоветовала продавщица в зоомагазине.
– Что значит однообразно? – хмыкнула она в ответ на Сонины сомнения. – Корм сбалансирован идеально. Все, что котенку нужно, в нем есть. И вам не придется думать, сколько минут ему рыбку отваривать, да не расстроится ли желудок. А вы – однообразно!.. Не судите по себе, животные иначе устроены.
Трудно было не согласиться. Вдохновенный хруст, с которым Бентли набросился на малоаппетитные шарики, лишь подтвердил эту сентенцию.
Издательство, в котором Соня работала, подходило ей по всем статьям. Главным образом, конечно, своим местоположением: от квартиры в Большом Козихинском до Тверского бульвара, где оно находилось, идти ей было десять минут.
Она вошла в подъед старого доходного дома и поднялась по широкой винтовой лестнице. За двести лет, прошедших со времени постройки, ступеньки были отполированы до блеска и на каждой образовалась длинная ложбинка, протертая тысячами ног.
Квартиры давно уже были переоборудованы в офисы. В одном из них, под самой крышей, Соня и работала последние десять лет.
Вообще-то ей казалось странным, что до сих пор существует не сайт и не страница в соцсети, а ежемесячный бумажный журнал для индивидуальных предпринимателей. Название у него было незатейливое, но информативное, «ИП», и подписчики имелись даже в Москве, а в областных и тем более в маленьких городках их и вовсе было немало. А что он кажется скучным некой московской женщине, жизнь которой проходит в общении с состоятельным мужчиной и в посещении классических концертов или выставок современного искусства, – ну так он не для нее и предназначен.
Журнал обеспечивал Соне приличную зарплату, так как она со своей абсолютной грамотностью и умением обо всем писать понятным языком выпускала его одна; корректорша Нина Яковлевна говорила, что после нее даже корректуры не требуется. Соня редактировала, вернее, переписывала статьи, которые сама же и заказывала юристам и чиновникам, публиковала письма с вопросами от мелких предпринимателей, ответы от тех же юристов и чиновников и дополняла все это смешными рисунками студентов Полиграфа, в котором преподавала ее подруга. Читатели занимались бизнесом самым разнообразным, и письма от них попадались занимательные. Но в основном все-таки на бумажную версию были подписаны люди, которых интересовали рутинные вопросы: как вести себя с покупателем, который через суд требует, чтобы ему продали стиральную машину по ошибочно указанной цене, каковы риски найма работника по договору подряда, что делать, если заказчик спального гарнитура вдруг потребовал, чтобы цена была снижена…
Соня села за компьютер и продолжила править вчерашнюю статью о выплатах работникам за неиспользованный отпуск. Сентябрьский номер был почти готов, и она намеревалась сдать его к концу рабочего дня. Тверской бульвар за окном трепетал желтеющими листьями и сменяющимися, как в калейдоскопе, городскими мизансценами. И кто сказал, что в понятие интересной работы не входит возможность видеть в окне перед собою прекрасный этот бульвар и думать, выполняя привычные действия, как проведешь выходные с мужчиной, который этого ждет?..
– Сонь, ты волосы красишь или это свой цвет у тебя? – спросила Олечка Игнатьева, сидящая за соседним столом.
– Свой, – ответила Соня.
– Везет тебе, – вздохнула та. – Ровный такой, ну вообще. А седины еще нету или просто не заметно?
К Олечкиной бестактности все привыкли и не то что не обижались на нее, но даже и внимания не обращали.
– Может и есть. Но не заметно, – ответила Соня.
– Везет, – повторила Олечка. – Это у тебя от природы, наверное.
– Наверное, – согласилась Соня.
Олечка работала в издательстве еще дольше, чем она, и за все это время не изменилась ни на йоту. Даже одевалась в такие же трикотажные платья с вязаной каймой, которые носила всегда. Так что, может, ей и не стоило завидовать тому, что не меняется цвет Сониных волос. Но она завидовала, и это тоже было так привычно, что уже не привлекало внимания.
Зазвонил Олечкин телефон, она стала оживленно беседовать по-английски. Наверное, с автором книги, перевод которой редактировала. Олечка была выдающимся редактором, знала это и не стеснялась выдвигать условия своей работы, притом так твердо, что этому стоило поучиться. Иметь дома компьютер она отказывалась наотрез. Это можно было бы отнести к числу странностей, если бы странности у Оли были. На самом же деле в ее прихоти была железная логика: нет домашнего компьютера – нет и внеурочной работы, и срочных звонков от начальства в субботу вечером с требованием начать и закончить какую-нибудь редактуру до понедельника. Да, Оля была не странной, а цельной, как бриллиант.
Пришел дизайнер Саша, спросил, утверждает ли Соня новый журнальный макет, который он ей прислал.
– Я вчера с Шаховским встречался, – сказал он, забирая распечатку макета с ее пометками.
– Да? – без интереса спросила Соня. – Он в Москве?
В Издательском доме Шаховского они с Сашей работали девять
