– Детей надо баловать. Вот бы с нами кто-нибудь так обращался в его возрасте.
В глазах Кристиана отразилась мука, и Страйдер подумал: интересно, в его взгляде тоже можно прочесть боль прошлого? Их с Кристианом воспитывали одинаково по принципу «беречь палку - портить ребенка».
Страйдер был способен одним ударом сбить взрослого человека с ног. Но от мысли о том, чтобы ударить слабого, ему делалось дурно. Один неосторожный взмах рукой - и он может запросто выбить из мальчика дух. Между прочим, когда он сам был в возрасте Дрюса, его сеньор сломал ему челюсть только за то, что он уронил меч. Страйдер лучше руку себе отрубит, чем поднимет ее на слабого.
Он потянулся за полотенцем, когда полог палатки распахнулся. Страйдер было подумал, что это очередная поклонница, которая пришла предложить ему себя, и сильно удивился, увидев брата: Кит не питал любви к баталиям и частенько отказывался даже близко подходить к его палатке.
Как и Дрюс, Кит поначалу не обратил внимания на сидящего в углу Кристиана.
Одетый в ярко-красное с оранжевым Кит держал в руке огромную корзину, битком набитую письмами и различными безделушками.
– Что это? - удивился Страйдер, когда Кит высыпал содержимое корзины к его ногам.
Кит стащил с себя оранжевую шляпу и вытер рукой лоб.
– Презенты от твоих обожательниц. Мне поручено лично передать их тебе и проследить, чтобы ни одна другая живая душа не коснулась их.
Кристиан расхохотался. Кит резко обернулся и увидел его, вальяжно развалившегося в кресле. На животе была водружена глиняная кружка с элем, скрещенные ноги вытянуты вперед.
У Кита глаза на лоб полезли.
– Ты теперь священников развлекаешь?
– Нет, Кит, - фыркнул Страйдер. - Познакомься, мой старинный друг Кристиан. Кристиан, это мой младший брат Кит.
Кристиан кивнул.
Кит подозрительно уставился на шпоры и отделанные металлическими пластинами сапоги, выглядывающие из-под черной сутаны.
Страйдер кашлянул, стараясь привлечь к себе внимание Кита. Когда тот обернулся, он отрицательно покачал головой и бросил в сторону Кристиана многозначительный взгляд.
Кит понял намек и без лишних вопросов повернулся к Кристиану спиной. Порывшись в куче, он извлек из груды знаков внимания ярко-красную ленточку с привязанным к ней ключиком.
– Вот эта, например, была особенно настойчива и взяла с меня слово удостовериться, что ты получил ее дар, в противном случае обещала подсыпать мне яду в пищу. Так что передаю тебе эту штуку лично в руки, уж больно не хочется нанимать нового дегустатора.
Страйдер был вне себя, наблюдая, как Кит вскрывает печать на записке, которая болталась на ленте рядом с ключиком.
Брат зачитал послание вслух:
«Милорд, я вручаю вам ключ от своего пояса верности. Ждите меня нынче ночью в розарии. Ваша навеки
Чарити Йоркская».
– Ключ от пояса верности? - развеселился Кристиан.
– Ага, - саркастически хмыкнул Страйдер. - И прямая дорога к подневольному браку, насколько я понимаю.
Кристиан снова рассмеялся.
– А ты еще спрашиваешь, почему я предпочитаю странствовать по миру в монашеской сутане. Это же идеальная защита от посягательств так называемых невест, да и то не всегда срабатывает, сам видел.
Страйдер вернул ключик Киту.
– Скажи даме, что я уже помолвлен.
Кит приподнял бровь и направился к металлическим пластинам от доспехов Страйдера. Тот нахмурился, наблюдая, как Кит засовывает себе в рейтузы одну из них.
– Что ты делаешь?
– В прошлый раз, когда я передал отказ одной из твоих потенциальных возлюбленных, она чуть не лишила меня мужского достоинства. Лучше перестраховаться, так, на всякий случай.
Страйдер тоже не удержался и присоединился к Кристиану, который никак не мог остановиться и хохотал до слез.
– Это не смешно, - обиделся Кит. - Думаешь, ты подвергаешься опасности на поле боя? Побыл бы ты хоть минуту на моем месте, когда я встречаюсь от твоего имени с толпой твоих поклонниц, тогда бы понял, что такое настоящий риск.
– Вот почему я посылаю к ним тебя, брат мой. У меня не хватает смелости.
– Что? - Кристиан мастерски изобразил шок. - Страйдер Блэкмор - и боится? Вот уж не думал, что доживу до того дня, когда обыкновенная девица заставит тебя дрожать от страха.
– В тот день, когда вы, ваше величество, скинете с себя сутану и водрузите на голову корону, я скажу вам: вы смелый человек и можете сколько угодно насмехаться надо мной. А до тех пор добро пожаловать в ряды трусов.
В глазах Кристиана плясали веселые бесенята:
– Женщины кого угодно в труса превратят.
Кит открыл было рот, но, видимо, решил оставить свои идеи при себе и направился к выходу, прихватив щит.
– Если я не вернусь к ночи, похороните меня на моей родине.
Страйдер покачал головой, хотя…
Нет. Ни одна из его поклонниц не причинит Киту вреда.
Как только Кит ушел, Страйдер взял тазик, вымылся до пояса и вытерся насухо полотенцем.
– А я и не знал, что у тебя есть брат. Как же так вышло, ведь мы столько пережили вместе? - спросил Кристиан.
Страйдер накинул полотенце на плечи и пошел налить себе вина, стараясь не подать виду, что этот, казалось бы, невинный вопрос задел его за живое и отозвался болью в душе. Да, они с Кристианом действительно немало пережили вместе, но есть вещи, которыми Страйдер не делился ни с кем и никогда. И вовек не поделится.
– Мы братья по матери, росли порознь.
– А-а! - кивнул Кристиан, наблюдая за тем, как друг устраивается напротив него.
Вид у Страйдера усталый. В голубых глазах сквозит тревога, но ведь у него всегда тяжело на сердце. Его друг, как и он сам, вечно был не в меру серьезен.
Впрочем, по-другому и быть не могло - они слишком рано познакомились с темными сторонами жизни и беспредельной человеческой жестокостью.
Есть от чего стать пессимистами.
– Шотландца давно видел? - спросил Страйдер.
– Год назад, в сентябре.
– И как он?
Кристиан вздохнул, припомнив их товарища, который решил укрыться в Англии, не желая возвращаться к своей семье в Шотландию.
– Ничего нового. Сидит затворником, никуда носа не кажет. Еле-еле уговорил его встретиться со мной, когда проезжал мимо.
Страйдер нахмурился еще сильнее. Кристиан прекрасно знал, что он винит себя в том, что случилось с Шотландцем в плену.
– Ты ни в чем не виноват.
Кристиан имел в виду эпизод, когда один из их товарищей отважился на побег. Мальчишке было всего шестнадцать, и о его планах узнали прежде, чем он успел удрать.
Когда сарацины пришли к ним разбираться, Шотландец добровольно выступил вперед, прикрыв настоящего виновника, донимая, что парнишка не выдержит наказания и умрет.
