— Знаешь, командир, сколько упырей и алкашей в мой бас за смену садится?! Я должен всех запоминать?! Я за дорогой слежу…
Мельников позвонил кондуктору. Та не отвечала часа два. Он за это время успел трижды набрать Олин телефон, он был отключен, столько же раз созвонился с Володиным. Сначала изложил ему свои новости, потом выслушал неутешительные его.
— Короче, снова задушена. Снова пятки искромсаны так, что кости торчат. Жертву пока никто не хватился, и она не опознана. Документов и личных вещей при ней нет.
— Снова голая?
— Совершенно! Ни единой ниточки, ни клочка бумаги на теле, только трава, в которой ее обнаружили.
— Сколько она там пролежала? — спросил Мельников.
— Трудно сказать. Эксперты трудятся, но убивали ее постепенно.
— Как во всех остальных случаях… — кивнул Валера своему отражению в витрине кафе, он собирался зайти перекусить. — Гребаный урод! Головы начнут скручивать скоро.
— А толку?! — возмутился Володин и выругался. — Другие головы лучше, что ли? Мы с тобой этого упыря уже второй год пасем, а результат?!
Толку не было никакого, убийца не оставлял ни единого следа. Сколько они ни бились, сколько ни отслеживали маршруты жертв накануне исчезновения, ничего! Ни СМИ, ни обещанная награда за информацию, ничего не помогло. Полгода назад таскались за одним подозреваемым, на которого указали очевидцы. Будто бы видели, как одна из жертв садилась к нему в машину. Дяде попортили нервы основательно, оказалось, он ни при чем. Девушку тот дядя в самом деле подвозил, но высадил по пути к ее дому. Чему, оказалось, тоже очевидцы имелись. И все! С той поры ни единого следа, ни единой ниточки.
— Ладно, — вздохнул Володин протяжно. — Ты там давай через часок подъезжай в отдел, подумаем, посидим. Жениха этого пробить бы не мешало.
— Ну!
— И это, пожрать чего-нибудь захвати. Кишки сводит просто…
Мельников съел две порции огненной домашней лапши. Набрал с собой в пакет беляшей и пончиков с рисом и яйцом. И снова, как вышел из кафе, набрал кондукторшу.
— Да! — отозвалась та почти сразу.
— Добрый день. Из полиции вас беспокоят.
— На предмет?! — переполошилась сразу женщина. — Я ничего такого… За мной ничего…
— Я по поводу вашей вчерашней смены, а вернее, почти самого ее финала. — Валера быстро описал внешность Оли и свою, добавив, что парень был изрядно пьян, где и во сколько они сели в их автобус, и спросил: — Вы их не помните?
— Помню, конечно! — успокоилась сразу женщина. — Парень хоть и пьяный был, но нормальный.
— В смысле? — У него потеплело на душе. Хоть один позитивный отзыв в его адрес.
— Ну… Не бычился, не*censored*ган. Просто все время норовил перед девушкой на колени встать.
— Зачем? Прощения просил?
— Нет, замуж он ее звал, ну и прощения просил тоже.
— А девушка что же?
Он снова обругал себя на все лады. Не помнить Олю после того, как полгода только и мечтал о ней, только о ней и думал, это преступление!
— Девушка? — кондукторша задумалась. — Мне показалось, что ей это…
— Не нравится?
— Я бы сказала, что это было ей в тягость. Вы понимаете, о чем я говорю?
— Да, кажется, — пробормотал Мельников с упавшим сердцем.
— Она все время морщилась, как будто у нее голова болела или зуб. А потом они вышли и все. Я больше их не видела.
— А случайно не запомнили, где они выходили?
— Как же не запомнила! — фыркнула кондукторша. — После этого в салоне сразу тихо стало. На Заводской они и вышли. Знаете, где это?
— Да, спасибо. — Валера отключился.
Как ему было не знать, если это была его остановка?! Оля привезла его домой, проводила, возможно, до квартиры, а потом…
Что было потом, он тоже не знал, не помнил. И куда подевалась Ольга из его квартиры, если она его туда привела, было неизвестно. Следов борьбы или физического насилия он поутру у себя в доме не обнаружил, так что, предположительно, Оля проводила его до двери.
— До подъезда, Валерочка, тебя девушка довела. До подъезда, дорогой. — Соседка со второго этажа баба Валя осуждающе качнула головой. — Ты же хороший мальчик, зачем же так пить?!
— Баб Валь, это я… Извините меня, пожалуйста! Вы мне лучше скажите, как мы с ней расстались?
— С девушкой?! — Из глубоких складок морщин на Мельникова выкатались два глазных яблока. — Я разве знаю, как и почему ты с ней расстался?!
— Да нет же, господи. — Он принужденно рассмеялся. — Вчера… Она меня довела до подъезда, а потом?
— А что потом? Тебя посадила на лавку, ты сразу прилег. Мы потом с Михалычем… — Это был ее муж, старый, занудный, беззубый мужик. — Наверх и отвели, но ты уже немного оклемался. Дверь открывал сам, и в хату входил сам. И даже спасибо нам сказал. Неужели ничего не помнишь?! — Он со вздохом помотал головой. — Стыдно тебе должно быть, Валерочка.
— Не представляете, как! — хлопнул он себя кулаком по груди. — И Оля… Что она теперь обо мне подумает?!
— А чего ей думать-то о тебе, тю-юю! — Баба Валя присвистнула, сложив сморщенные губы трубочкой. — Она в машину села, да и тю-тю, укатила сразу.
— В машину?! — Валера насторожился. — В какую машину?!
— Это я не знаю, не разбираюсь я. Темная, длинная, вишневая, кажется. Но больше ничего не знаю, не спрашивай! Ты вон лучше у Пашки Домового спроси. Он как раз чуть в морду этой вишневой машинке не въехал. Орал еще, ну да он все время орет, ты же знаешь…
Пашку Домового за его склочный, неуживчивый характер и луженое горло знал весь микрорайон, кажется. Он и прозвище Домовой получил из-за того, что постоянно дома чем-то гремел, стучал, орал, соседи с ума сходили просто. А так-то фамилия его была милой и безобидной — Зайчиков.
Домового дома не было.
— А я знаю, где его черти носят??? — тоже очень громко спросила жена Пашки Таня. — Ты, Валера, как спросишь тоже!!! Этой падле никакого покоя нету, и от него никому покоя! А про тачку он мне вчера рассказывал, сказал, что чуть на бабки не попал из-за этого фраера.
— Что за тачка, не говорил?
— А мне оно надо!!! — выкатила глазищи Таня. — Мне своих проблем жопой не сожрать, а я еще буду заморачиваться за тачку какую-то!!! Ты чего, Валера???
— Ладно. — Он поморщился, голова еще побаливала, а тут такой ор. — Скажи, чтобы позвонил мне, как появится.
— Скажу, — буркнула она и саданула дверью так, что Мельникову в глаза полетела пыль с притолоки.
Она, конечно же, ничего мужу не сказала, забыла. И Пашкиного звонка он напрасно прождал до самого вечера. Ушел на дежурство, а когда утром вернулся домой, то, минуя свой подъезд, сразу пошел к тому, где проживал Домовой с горластой супругой.
— Он спит! — огромной глазастой змеищей зашипела на Мельникова Танька. — Только пришел и спит!
— Слушай, если ты мне его сейчас не разбудишь… — Валера скрипнул зубами и выразительно помотал головой. — Я ему… И тебе заодно…
— О, о, только и знаете, что угрожать, — вякнула она и пошла будить Домового.
Тот выполз из прихожей минут через пять в мятых шортах по колено, с голым дряблым пузом, заспанной похмельной рожей и сбитыми в комок на макушке волосищами.
— О, начальник, здорова, — невесело осклабился Домовой, и глазенки у него забегали, заметались. — Какими судьбами?
— Сигнал на тебя поступил, Паша, — соврал Мельников.
— Какой сигнал, начальник?! Какой на хрен сигнал?! Танька, что ли, жаловалась?! Я ей быстро жопу отшибу! Танька!!! Иди сюда, корова хренова!!! — Та, будто из его кармана, появилась мгновенно. — Ты, что ли, Валерке стучала на меня?! Удавлю!
— Ладно бакланить-то, придурок. — Она двинула его мощным плечом так, что Домовой отлетел к стене, ударившись лохматой головой. — Ему про тачку у тебя надо спросить. Второй раз, между прочим, приходит.
— Про какую тачку?! — Пашка потер ушибленное плечо, замахнулся для порядка на жену и задвинул ее тут же себе за спину. — Про какую тачку, начальник?!
— Позавчера вечером во дворе ты чуть не въехал в темно-вишневый седан, — начал осторожно Валера.
— Так ведь не въехал же, начальник!!! — тут же заорал, как ненормальный, Пашка. — Он что же, настучал на меня, падла! Сам по двору под восемьдесят шел, а на меня настучал!!! Нет, надо было мне подставить свой таз под его холеную вишневую ряху! Вот западло бы ему было мне платить, да?! Ведь я же, начальник, я был в преимуществе, понимаешь! Он гнал! И на встречку вышел!
— Разберемся, Паша, — серьезными глазами глянул на него Мельников. — Вот как найдем этого умника, так и разберемся. Поможешь?
— Чего? Разобраться? — Паша тут же сжал громадные ладони в кулаки и потряс ими. — Это я готов!
— Найти для начала, Паша. Найти помоги! Марка, точный цвет, номера, если запомнил. Ну?
Паша оторопело моргал минуты две, а потом вдруг задумался. Да серьезно так, да надолго. Потом тяжело вздохнул:
