Отец ни в чем не ограничивал пытливую натуру Рэма, из-за которой тот постоянно попадал в авантюры и передряги. Бывший лорд Рэмскар был джентльменом старой формации, он считал, что для мужчины любовные утехи – занятие естественное и необходимое, в то время как трепетную благовоспитанную даму следует оберегать от греховных порывов и низменных желаний. С этим мнением Рэмскар был категорически не согласен, потому как, скажем прямо, женщин любил, и даже слишком. И если молоденькая барышня хочет разделить с ним греховный порыв, то он не настолько жесток, чтобы отказать ей в удовольствии! Рэмскар не хотел неуважительно отзываться о мертвых, но его отец никогда не понимал женщин. И это незнание стоило ему жизни.
– Мередит, это Одра погибла при пожаре, а не ты. – Рэм досадливо поморщился, когда у нее на глаза навернулись слезы. Он с раздражением почесал затылок. – Я не смог заменить тебе отца с матерью. Вместо участия я проявлял к тебе сочувствие. Ты не заслуживаешь участи старой девы, любимая моя сестра. Ты должна танцевать на балах и флиртовать с джентльменами.
– Ты только взгляни на меня, брат! – воскликнула она, подходя ближе, чтобы он смог разглядеть ее лицо. – Взгляни на меня не сквозь туманную пелену прошлого, рассмотри суровую правду настоящего в угасающем свете дня.
Она повернула голову влево, демонстрируя свои шрамы, большая часть щеки была изуродована, и бугристая, с твердой коркой, розоватая кожа выделялась на бледном лице. Шрамы начинались у изящной скулы и исчезали за тонкой линией подбородка. На шее шрамов было еще больше, они прятались под высоким воротничком. Мередит круглый год ходила в нарядах с длинными рукавами, поэтому Рэмскар точно даже не знал, какие увечья таятся под одеждой. Говорить об этом сестра отказывалась.
Граф погладил рукой ее щеку, провел большим пальцем по изуродованной плоти.
– У каждого человека есть шрамы, Мередит. Просто у тебя они более заметны. Для меня ты все так же прекрасна.
Она зажмурилась, словно его комплименты причиняли ей боль.
– Беда в том, что так думаешь только ты, Рэм. Я сомневаюсь, что какой-нибудь джентльмен на улице или на балу отнесется к моему виду столь же великодушно и поведет себя так же благородно. Или что какая-нибудь светская дама посмотрит на меня с завистью.
Из года в год продолжалось одно и то же. Рэмскар увещевал Мередит выйти в свет, но она отвергала все его доводы. И после долгих дебатов и слез он уступал ее страхам. Так пролетели одиннадцать лет. Рэм зная, что может пройти еще столько же, но ее ответ останется прежним.
– Пойдем со мной к лорду и леди Паунинг. Они наши друзья. Там никто не осмелится…
– Что? Жалеть меня? Смотреть на мое обезображенное лицо?
С грустью, от которой у него все переворачивалось внутри, Мередит покачала головой – окончательное решение она уже приняла.
– Ты хороший брат, Рэм. Самый лучший. Но я уже привыкла жить затворницей. Тебе пора бы уже смириться, как это сделала я.
Она была его единственной родней. Рэмскара раздирали противоречия. С одной стороны, ему ненавистна была сама мысль о том, чтобы причинить Мередит боль. В то же время он твердо верил, что если не приложит все усилия для того, чтобы выманить ее из Свенкотта, и она еще хотя бы год просидит взаперти, это будет иметь непоправимые последствия. Обычно он приезжал в это сельское имение ненадолго. Их семье принадлежало несколько домов, и их нельзя было оставлять без присмотра. Да и в Лондоне он предпочитал задерживаться на более длительный срок, ведь там ждали друзья и море развлечений.
Однако у него были еще и другие, эгоистичные и менее благородные побуждения, о которых он предпочел не рассказывать Мередит. Ему нужно было с ходу заручиться ее согласием и как можно скорее умчаться назад, в Лондон.
Два дня назад он получил довольно резкое послание от дамы сердца, с нетерпением ожидавшей его возвращения в столицу. Мисс Анжелина Грасси была весьма вспыльчивым существом и, когда ей казалось, что ею восхищаются недостаточно сильно, устраивала «показательные выступления». Обычно он потакал прихотям своей маленькой актрисы, но в этот раз она пригрозила, что, пока его нет, найдет себе нового покровителя. И это навело лорда Рэмскара на мысль о том, а не слишком ли много он ей позволяет.
Мисс Грасси не знала, что у графа Рэмскара есть сестра, – и детали личной жизни любовниц обычно не посвящают. Его немного раздражало, что Анжелина считает, будто полностью поработила его и он готов примчаться по первому зову.
Его друг, Эверод, наверняка посоветовал бы предложить этой возомнившей о себе невесть что девчонке идти на все четыре стороны и искать любовника посговорчивее. Несмотря на глупые угрозы, Рэмскар с удивлением отметил, что не хочет резко рвать с ней отношения. Анжелина была очень привлекательной спутницей, скрашивающей его досуг как в гостиной, так и в спальне. Она была первой его любовницей, отношения с которой длились уже несколько лет, и визит в Свенкотт помешал ему в полной мере наслаждаться своей удачей.
Рэмскар вздохнул. Анжелине придется подождать. Мередит слишком много значила для него, чтобы обречь ее на тоску и одиночество.
– Помнишь моего друга Солити? Много лет назад он напился и объявил во всеуслышание, что до сорока лет не женится. Прошлым летом он сорвался и буквально помчался с будущей герцогиней в Гретна-Грин. Никогда прежде я не видел, чтобы мужчина был настолько без ума от жены и с такой радостью сковывал себя узами брака. – Он старательно не обращал внимания на слабый укол зависти к семейному счастью друга. – Солити и не догадывался, что ему уготовано судьбой. То же самое и с тобой, Мередит. Давай поедем сегодня к Паунингам!
Рэм взял сестру за руку и исполнил несколько зажигательных па в стиле народных танцев. Мередит прыснула. Воодушевленный тем, что лед удалось растопить, он продолжил наступление:
– Представь, что наш сегодняшний выход – это первый шаг к избавлению от оков, в которые ты сама себя заключила. Позволь мне показать тебе мир.
Рэмскар ехал в поместье Паунингов один.
«Почему ты так жесток ко мне, Рэм? Лучше бы я погибла при пожаре!»
Граф до сих пор слышал сдавленные всхлипы Мередит, и идея провести вечер в гостях уже не казалась ему такой уж привлекательной. Настроение у него испортилось, ссора с сестрой не давала покоя. Рэм надеялся, что нескольких часов в хорошей компании хватит, чтобы вернуть прежнее расположение духа. Стычка с Мередит была исключительно его виной. Он слишком сильно на нее надавил, чересчур резко подтолкнул. И хотя действовал он исключительно с благородными намерениями, столь мощный натиск поверг осторожную, замкнутую сестру в шок. Рэм был уверен, что, будь у него больше времени, он бы выманил сестру из ее раковины.
