— Если вы последовали за мной затем, чтобы…
— Ни в коем случае! — воскликнул Росс.
Он не хотел, чтобы она сравнивала его с теми подонками, которых он только что прогнал. Хотя, разумеется, ее женские чары нашли в Россе самый живой отклик: его тело по-прежнему хранило память об изгибах, которые совсем недавно прижимались к нему; нежный аромат — смесь лаванды, нагретого бархата и чистой кожи — по-прежнему щекотал ему ноздри.
— И все-таки зачем-то вы за мной последовали, — угрюмо сказала Кейт. — Зачем же?
Следовало отдать ей должное: от потрясения девушка оправилась довольно быстро. Да, он последовал за ней. Он весь день искал ее взглядом среди охотников, все время наблюдал за ней — впрочем, в этом сознаваться никакой нужды не было. Сейчас Росс сожалел лишь о том, что замешкался и не сумел предотвратить случившегося. Кейт все же успели коснуться грязные лапы негодяев.
— Это был вопрос дипломатии, — ответил он не то иронично, не то оправдываясь. — Мне показалось, что будет нелишним убить оленя для короля, а после пополнить его кладовую мясом того вепря, что спугнул вашу лошадь.
Девушка с сомнением покосилась на него, но спорить не стала.
— Роузи убежала, — сказала она, помолчав. — Вам следовало бы поразмыслить, как мы вернемся без лошадей.
Кейт была права: его жеребец ускакал вместе с разбойниками, и Роузи тоже нигде не было видно.
Росс обвел взглядом густые заросли, извергая хлесткие проклятия на гаэльском языке. Если бы леди не отвлекала его своим присутствием, он обнаружил бы исчезновение лошадей гораздо раньше. И, тем не менее, это не оправдание. Он должен был заметить, что его жеребца уводят. Должен был это предотвратить.
Шотландец на миг задумался, не погнаться ли за конокрадами, но вспомнил, что не может, во-первых, тащить леди Кэтрин с собой, а во-вторых, бросить ее одну.
У него был превосходный конь, ему прежде не доводилось ездить на таком замечательном скакуне. Впрочем, горько оплакивать животное не придется: Росс ведь позаимствовал его в конюшнях Генриха.
Леди Кэтрин со вздохом отстранилась от своего спасителя и задумчиво посмотрела на лесную тропу.
— Пожалуй, нам следует отправляться в путь.
— Нет, — ответил, насупив брови, Росс. — Не следует.
— Но почему же?
Он повел плечом, поправляя сбившийся плед.
— Совсем скоро стемнеет. В этом лесу тяжело найти дорогу даже днем и сидя в седле, не то что ночью и пешком.
Кейт посмотрела на него, как на безумца.
— Но не можем же мы здесь ночевать!
— Лучше уж ночевать здесь, чем бродить по кругу. Так мы непременно заблудимся, а то и замерзнем насмерть. — Он не стал добавлять, что сомневается, под силу ли ей такая долгая прогулка.
— Но…
— Кроме того, король уже наверняка отправил кого-то на поиски. Дров тут вполне достаточно, чтобы развести сигнальный костер. — А еще огонь согреет ее, а из оставшихся веток можно будет соорудить некое укрытие, но об этом Шотландец тоже предпочел пока промолчать.
— А если нас не найдут до самого утра?
— Значит, найдут позже, — отрезал Росс.
— Возможно, вам, сэр, этого довольно, но мне — точно нет!
Ее глаза горели. Ни дать ни взять, оскорбленная королева.
— В каком смысле?
— Если мы останемся тут вдвоем, то после вы обязаны будете на мне жениться. Вы об этом не задумывались? Или это часть вашего плана — заполучить завидную наследницу?
От гнева в жилах у Росса закипела кровь.
— Думаете, я умышленно вас тут удерживаю, чтобы потом отправиться с вами к алтарю?
— Я слышала о подобных случаях. — Кейт вновь отвела взгляд.
— Не в моем исполнении, это уж точно, — буркнул он. — Мне саксонская невеста ни к чему.
От его просторечной манеры выражаться лицо леди Кэтрин вспыхнуло.
— Вот и прекрасно, — парировала она, горделиво вздернув подбородок, — потому что мне совершенно ни к чему шотландский жених. Да и любой другой тоже.
— Да ну? — искренне удивился Росс. Ему казалось, что все женщины мечтают рано или поздно выйти замуж.
— Я не хочу губить ничью жизнь.
Она говорила с такой уверенностью — и, договорив, стала такой грустной! Он же, не сдержавшись, расплылся в непристойной ухмылке.
— И как вы, позвольте узнать, можете погубить чью-то жизнь?
— Не так, как вы подумали, наглец! — Лицо ее вновь запылало. — Неужели вы не слышали о проклятии трех грейдонских граций?
— А, вы об этом…
Кейт сердито прищурилась.
— Возможно, вам это кажется шуткой, но я вас уверяю: это чистая правда.
— Вы, стало быть, одна из трех сестер, которые могут выходить замуж только по любви? А если любви не будет, то муженьку несдобровать? Об этом болтает весь королевский двор, но я не прислушиваюсь к сплетням.
— Значит, будьте готовы к последствиям.
Росс с удовольствием наблюдал за ее мимикой: возмущение было предпочтительней немощи, а румянец гнева, пылавший на ее щеках, — мертвенной бледности.
— Не вижу поводов для беспокойства. Никто не должен выдавать девушек замуж насильно. Конечно, такая скандальная слава не способствует популярности, но вам-то что: вы же намерены умереть старой девой.
— Вы забываете о короле.
— А он-то тут при чем?
— При том, что я нахожусь под его попечительством. Он уже несколько недель ищет мне выгодную партию. Не исключено, что ему придет в голову породниться с каким-нибудь шотландским лэрдом.
Россу стало не по себе. Черт побери, а вдруг она права?
В Англии он остался после летнего перемирия, заключенного Яковом Третьим с саксами, остался в качестве едва ли не заложника: его присутствие гарантировало относительное спокойствие, пока его отец, старый дурак, воевал с соседями и нарушал границу, стоило ему немного заскучать. Результатов это, увы, не дало. Росс вынес уже пять месяцев навязанного ему английского гостеприимства, ужинал за тюдоровским столом и стал товарищем неумолимого правителя, свергнувшего последнего из династии Плантагенетов. Генрих с легкостью мог принять решение привязать его к себе, женив на англичанке. Если, конечно, для леди не отыщется лучшей партии.
— Я шотландец и подчиняюсь лишь королю Якову, — резко ответил Росс. — Я никогда не склоню голову перед английским владыкой.
Кейт смерила его долгим взглядом, как будто оценивала не только его внешность, но и характер. По спине Росса пробежал неприятный, зловещий холодок.
— Клянетесь?
Не обращая внимания на дурное предчувствие, он воздел кверху кулак и ударил себя в грудь, прямо над сердцем.
— Даю вам слово!
Улыбка леди Кэтрин была такой же холодной, как вечернее небо.
