Открываю дверь в квартиру, гляжу – папины ботинки ровно стоят. И вообще там такое!
На кухне телевизор бокс показывает вместо сериалов. За столом сидит наш директор и ест последнюю порцию моего любимого грибного супа из тарелки с петушками. Са-а-а-мой большой ложкой. Мама у плиты стоит в нарядном платье с розочками, такая вся красивая, но грустная.
«Во! – думаю. – Раньше родителей к директору вызывали, а теперь наоборот». Костюм на Андрей Андреиче серый «сердитый». Это я всё через дверную щель разглядел! А потом в неё голову просунул и тихонько маму подозвал.
Она подошла, слёзы вытирает и при этом ещё улыбается. Будто всё нормально. Я говорю:
– Мам, что случилось, зачем директор пришёл?
А она палец к губам приложила – это значит, что я должен помолчать. Пришлось молчать. Мог бы шёпотом спросить, а он у меня какой-то неправильный. Громкий очень. Вместо тихого голоса получается шипящий и страшный. Меня надо в фильмах ужасов снимать и в Голливуд звать.
Я понял, что ничего мне не скажут, и решил позвать к себе всех детективов. Надо же расследовать, зачем Андрей Андреич пришёл и мой суп слопал.
Минут двадцать я свой телефон найти не мог, а ведь и так без него в школе соскучился. Слава богу, потом отрыл среди роботов-трансформеров. Игрушечных. Были бы они настоящие, директор бы побоялся к нам идти.
Взял я свой телефон в руки и думаю:
«Вот раньше вещи делали! Я его пятнадцать раз на асфальт ронял, а он работает, как новый! Неудивительно. По нему, наверное, ещё птеродактили разговаривали. Смартфоны лучше, но они неженки какие-то. Чуть что, экраны трескаются.»
Так что я по своему телефону времён динозавров Лиде позвонил, объясняю:
– Приходите все срочно. У меня директор. Что-то задумал. Мама ничего не говорит. Может, он напугал её? Может, сказал, что попросит Марь Палну мне одни двойки ставить, если она его выдаст. А мама двоек боится! Она наверняка в детстве даже от четвёрок плакала.
Только я поговорил, как в мою комнату вошла мама. Посмотрела на трансформеров, на то, как у меня учебники «красиво» на полках лежат, покачала головой и есть позвала.
Я ответил, что в школе очень наелся. Кто ж пойдёт за один стол с директором садиться?
Через несколько минут раздался первый звонок в дверь. Это Юрка пришёл. Весь растрёпанный.
– Что тут у вас? – зашептал он. – Я даже пообедать не успел.
Договорить он тоже не успел, потому что пришли Лида со Светкой. А следом за ними в грязных сапогах – Антон. Он как раз измерял глубину грязевой канавки, когда ему позвонили. А ещё Серёга Фокин пришёл, не подвёл. Потом вся наша детективная команда у меня в комнате собралась.
Я ещё раз рассказал о том, что видел.
– Надо начать с мотивов, – решил Юрка. – Вот зачем директору сюда приходить? Ты сегодня много двоек получил?
– Нет, – говорю. – Не много.
– А точнее? – не унимался Юрка.
– А точнее – ноль двоек.
Антон пальцем у виска покрутил – типа ненормальный я:
– Ты зачем нас запутываешь, говоришь, что не много?
А я уже почти шептать страшно начал:
– А ноль – это много? Давай я вот всем по три конфеты к чаю дам, а тебе – ноль! Много будет? Да ещё и сахар спрячу.
– Ничего прятать не надо, – успокоила нас Светка. – Мы тут выясняем, зачем Андрей Андреич пришёл и съел суп.
Юрка взял мой игрушечный танк и начал возить его по обоям:
– Давай, дружище, признавайся, что натворил?
И тут меня осенило.
– Я, – говорю, – ручку сегодня забыл в школу взять. Мне Марь Пална свою дала. А я не вернул. Теперь я вор. Меня в тюрьму отвезут.
– Если бы за ручки в тюрьму сажали, у нас бы половина класса там была, – отвечает Лида. – Мне Никита ни одной ещё не вернул.
– Нет, ты себя с учителем не сравнивай! – Мне стало очень страшно.
Я серой тенью прокрался по коридору, вошёл в кухню и подышал вкусными ароматами. Потом ещё немного побоялся и с закрытыми глазами протянул ручку директору:
– Вот, ведите меня в тюрьму!
– Куда? – Андрей Андреич чуть хлебом не подавился.
– В тюрьму. Наверное, это какая-то старинная ручка. Очень дорогая. Но я правда случайно её украл. Завтра бы Марь Палне вернул.
Мама стояла ко мне спиной. У неё дрожали плечи. Я сразу понял, что она плачет.
– Завтра всё сам отдашь, – сказал мне директор. – Некогда мне тебя по тюрьмам водить. Ты иди-иди.
Я вернулся в свою огромную комнату, в которой почему-то было мало места всем моим игрушкам (не умели они себя правильно расставить), и говорю:
– Ручка ни при чём. Нужна другая версия.
– Я пойду подслушаю, – отвечает Лида.
Юрка как закричит:
– Подслушивать нехорошо!
А наш отличник Серёга Фокин лежит на полу, ноги на мой зелёный диван закинул и думает.
– Серёга, – спрашиваю, – а ты как считаешь?
– А я так думаю: какие мы детективы, если подслушивать не умеем? Лида просто узнает, что там директор говорит.
Пока мы сомневались, Лида уже вернулась:
– Ничего не поняла. Только про какую-то квашеную капусту.
Тут меня как молния ударила:
– Надо мной же весь класс смеяться будет. Или директор маму отругает, что она готовить не умеет.
Все сидят, понять не могут, при чём тут капуста.
Антон откуда-то чипсы достал. И сидит жуёт, будто всё нормально. Будто он в кинотеатре комедию смотрит.
Наверное, я таким бледным был, что Юрка меня за плечи потряс:
– Андрей Андреич теперь точно знает, что твоя мама хорошо готовит. Он же съел твой суп! И вообще, что ты переживаешь?
Какой я глупый
Я говорю:
– Меня скоро по интернету как дурачка показывать будут. Я во втором классе сочинение написал… Про капусту. А директор, наверное, нашёл. Вот и пришёл посмотреть, из чего мама обед делает.
– Да объясни ты наконец! – попросила Лида. – При чём тут капуста?
Я вздохнул, сел на пол, голову на колени положил и начал:
– Дело было так. Во втором классе я «тройбан» по математике схлопотал. Мама сразу расстроилась.
Я говорю:
– Ты, мамуль, не переживай. Я сегодня квашеную капусту поем! Раз провинился.
Мама от удивления чуть мимо табуретки не села:
– Ты же её не любишь!
– Конечно не люблю, её же с лягушками готовят.
Мама застыла, молчит.
– Ничего, – я старался говорить тихо, как доктор, который приходит, когда у меня горло болит. У нас с ним даже почерк одинаковый. Ни одной буквы не поймёшь!
Так вот, я маму успокаиваю:
– Ничего! Не
