И ее прошлый «опыт» странным образом ей помогал. Неважно, что здесь произошло, неважно как отвратительно это было, неважно как это было больно физически, это было ничто по сравнению с тем, через что ей пришлось пройти раньше.
Это были еще цветочки.
Или… по крайней мере, она так себя убеждала. «Иногда бывает и хуже».
Она вернулась тем же путем, мимо двух окон, мимо комода, а затем снова обошла стороной кровать. В этот раз она вошла в ванную комнату. В ней не было бритв или щеток для волос, только несколько полотенец, которые были слегка влажными и кусок или два мыла.
Когда Лэш похитил ее — используя ту же магию, которая удерживала ее в этих комнатах — и бросил в этой квартирке, и их первая совместная ночь и день стали показателем того, каким собирается быть это заключение.
Она взглянула на себя в зеркале над раковинами и провела хладнокровный анализ своего тела. Ее всю покрывали синяки… а также, порезы и ссадины. Он был жестоким исполняя свое дело, и она не отступила, потому что будь он проклят, если позволит ему убить себя — поэтому было трудно сказать, какие отметины на ее теле оставил он и какие были случайными, когда она отвечала тем же этому ублюдку.
Она надерет его голый зад и поставит на свой последний вздох, что он будет выглядеть не лучше нее.
Око за око.
Неудачным последствием оказалось то, что ему нравилось, как она отвечала ударом на удар. Чем больше они боролись, тем больше он заводился, и она чувствовала, что он был удивлен своей собственной реакцией. Первые пару дней он наказывал ее, пытаясь отплатить за то, что она сделала с его последней подружкой — видимо те пули, что она всадила в грудь той суки, на самом деле и послужили, вытаскиванию из него этого дерьма. Но затем все изменилось. Он стал меньше говорить о своей бывшей, и все больше о частях тела и фантазиях, с его будущей подружкой — которой являлась она сама — включая ее участие в порождении его отродья.
Ведя интимные разговоры в постели с социопатом.
Теперь, когда он приходил к ней, его глаза горели по другой причине, и если он бил ее до потери сознания, то обычно, придя в себя, она обнаруживала себя лежащей с ним, обвившимся вокруг ее тела.
Хекс отвернулась от своего отражения и замерла, прежде чем сделать еще хоть один шаг.
Внизу кто-то был.
Покинув ванную комнату, она подошла к двери, ведущей в коридор, и медленно и глубоко втянула воздух. Когда ее ноздрей достиг запах, словно от сбитого на дороге животного, стало ясно, что внизу находится лессер, но не Лэш.
Нет, это был его миньон, который приходил каждую ночь перед приходом ее похитителя, чтобы приготовить ему какой-нибудь стряпни. Это означало, что Лэш был на пути к особняку.
Вот уж не повезло, так не повезло. Она отхватила единственного члена Общества Лессенинг, который ел и трахался. Остальные были импотентами, как девяностолетние старики, и питались одним лишь воздухом, но Лэш? Этот гребанный ублюдок был в полном функциональном состоянии.
Снова вернувшись к окну, она приложила руки к стеклу. Граница, которая ознаменовывала ее тюрьму, была энергетическим полем, которое ощущалось теплым покалыванием, когда она вступала с ним в контакт. Проклятая штуковина была как невидимый забор только для тех, кто побольше собак — с дополнительной выгодой в том, что ошейник здесь был не обязателен.
Эта граница не так сильно, но все же дала о себе знать намеком на гибкость… до определенного момента, когда она надавила на нее. Затем сжавшиеся молекулы, выдали настолько острое ощущение жжения, что ей пришлось отдернуть руку и потрясти ею от болевых ощущений.
В ожидании прихода Лэша, ее разум потянулся к мужчине, о котором она пыталась больше никогда не думать.
Особенно, если Лэш был где-то поблизости. Оставалось не ясно, как глубоко ее захватчик мог проникнуть ей в голову. Если бы этот ублюдок докопался до того, что этот немой воин ее Ахиллесова пята, как говорили ее люди, он бы использовал это против нее… и Джона Мэтью.
В ее голове всплыл образ этого мужчины, его голубые глаза с такой четкостью прорисовались в ее памяти, что она могла разглядеть в них даже темно-синие крапинки.
Она вспоминала, как впервые встретила его, когда он еще был претрансом. Он смотрел на нее с таким благоговением и восхищением, как будто она значила для него больше жизни. Естественно все, что в тот момент она знала о нем, это то, что он пронес оружие в Зиросам, и ее долг, как главы охраны был обезоружить и вышвырнуть его на улицу. И только потом она узнала, что его опекуном был слепой король, и это изменило все.
После этой веселой, маленькой новости, о том кто за ним стоит, Джон стал не просто желанным клиентом. Он стал особенным гостем вместе с его двумя приятелями. Он стал регулярно посещать клуб и всегда наблюдал за ней. Эти голубые глаза всегда были устремлены на нее. А затем он прошел трансформацию. Матерь божия, он стал огромным и внезапно в этом нежном, стеснительном взгляде появилось что-то горячее.
Потребовалось многое, чтобы убить эту доброту. Но если быть честной по отношению к ее натуре убийцы, она находила странным видеть, во взгляде то тепло, с которым он на нее смотрел.
Сфокусировавшись на улице внизу, она думала о том времени, которое они провели в подвале ее дома. После секса, когда он попытался ее поцеловать, когда его голубые глаза светились уязвимостью и состраданием в надежде что она свяжется с ним, она отстранилась и оттолкнула его.
Ее нервы сдали. Она просто не могла справиться с давлением всей этой сентиментальной фигни… или приходящей ответственностью за человека, который испытывает к ней подобные чувства. Или реальной тяжести того, что ей приходится любить его в ответ.
В этом особом случае, расплатой была смерть.
Утешением было то, что в отличие от других мужчин, которые попытаются ее разыскать — Ривендж, Айм, Трез… Братство — Джон не будет устраивать из этого Крестового похода. Если он и будет искать ее, то только потому, что он солдат, а не потому, что он считает это личной самоубийственной миссией.
Нет, Джон Мэтью не выйдет на тропу войны только из-за того, что он к ней испытывает.
Ей хотя бы не придется снова наблюдать, как достойный мужчина будет уничтожать себя, пытаясь спасти ее.
Стоило ей почувствовать запах свежего жареного стейка, распространявшегося по всему дому, она тут же захлопнула свои мысли и собрала волю в кулак, укрываясь ей словно доспехами.
Ее «любовник» будет здесь с минуты на минуту, поэтому она должна задраить свои ментальные люки и приготовиться к сегодняшней битве. По ней прокатилось нарастающее истощение, но собравшись с собой, отбросила это. Ей требовалась еда, даже больше, чем полноценный сон, но ничего из этого не произойдет в ближайшее время.
