Отец выпрямил спину и встретился взглядом со мной в отражении зеркала. Я затаила дыхание.
— С днем рождения, моя малышка! — ласково произнес он и полез в карман джинсов.
С замиранием сердца я следила в зеркальном отражении за папиной рукой. Блеснула тонкая цепочка. Я плотно сжала губы, чтобы раньше времени не запищать от восторга. Отец опустил мне на грудь продолговатый кусочек железа, укрепленный на цепочке. Бережно перекинул мои волосы на одно плечо, чтобы застегнуть на шее крохотный замок.
— Это та самая пуля? — спросила я, поглаживая подарок. Кусочек казался холодным, но быстро нагрелся от моего тела. — Отлитая из ожерелья мамы?
— Да, — торжественно кивнул отец. — Та самая. Та, что положила начало основанию нашего клана в этом заповеднике. Береги и храни ее.
Конечно, я поняла, что имелось в виду. Наш дом стоял посреди заповедника «Белый камень», а отец числился по документам главным инспектором по охране территории. Мои братья тоже были инспекторами по охране и еще около десятка людей. Но речь шла о клане охотников, одном из самых уважаемых. Частью которого я, наконец, стала.
— Значит, ты посвятишь меня? — спросила я, уже не скрывая радости в голосе. Сердце оглушительно ухало в груди.
Отец поморщился.
— Будь моя воля — никогда бы этого не сделал. Хочу уберечь тебя от этой грязи. Но раз ты так хочешь…
— О, я хочу, папа! Я очень хочу!
— Когда я посвящал твоих братьев, ни секунды не сомневался. Но ты, моя малышка…
— Я готова, папа! Я почти все знаю и умею! — я смущенно опустила глаза, вспомнив, что братья просили не признаваться, что тайком учили меня.
Отец вздохнул с обреченным видом.
— Знаешь ведь, что ни в чем не смогу тебе отказать.
Моя скромная улыбка стала шире.
— Повтори главный закон охотника! — заметив это, с напускной строгостью одернул отец.
— Для нас все равны. Мы поступаем справедливо, — тоном послушной девочки повторила я слова, которые знала лет с пяти.
— Тебе придется нажимать на спусковой крючок. И стрелять не в соломенную мишень, как ты наверняка уже делала прежде.
— Я готова.
Брови отца нахмурились.
— Придется видеть кровь.
— Я готова, — упрямо повторила я. — Мне приходилось резать куриц для супа.
Он постоял, глядя в одну точку так долго, что я начала беспокоиться. Потом похлопал меня по плечу.
— Дай Бог, чтобы ты была готова, моя малышка.
Я оглянулась, пытаясь понять, к чему он клонит, но отец, хромая, уже направился к двери. Оставшись наедине со своим отражением, я повернулась из стороны в сторону, в очередной раз погладила подарок и, уже не таясь, взвизгнула от счастья.
Когда надоело красоваться перед зеркалом, любопытство разгорелось во мне с новой силой. Что же там готовят братья? Я вышла в полутемный тихий коридор. Небольшое слуховое окно, расположенное в дальнем конце, оказалось приоткрыто. Света здесь в самый солнечный день едва хватало, чтобы не оступиться и не свернуть себе шею, потому что снаружи рос большой орех, а эти деревья славятся способностью поглощать лучи. Вдоль стены тянулся ряд одинаковых дверей: у каждого члена семьи своя спальня. Деревянная лестница с потертыми перилами вела вниз, на первый этаж.
Я родилась не в этом доме, и понятия не имела, кто его построил, но моя семья прожила здесь много лет. С тех самых пор, как создали заповедник. Не сказать, чтобы я была в восторге от громадного и местами жутковатого жилища, но кто меня спрашивал? Отец ни за что не сменил бы дислокацию, потому что здесь хранилось главное сокровище всего клана. Драгоценная железная жила, расположенная прямо в подвале дома. В ней заключалась сила и преимущество охотников нашей семьи. Из этого же материала было когда-то отлито ожерелье моей матери, а потом — та самая пуля, которая теперь служила знаком моего посвящения в семейное дело.
Сказать, что руда из этой жилы стоила дорого — ничего не сказать. Она считалась бесценной, и аналогов в мире не существовало.
Коснувшись ладонью полированного дерева перил, я начала спускаться вниз, навстречу дразнящим ароматам корицы и ванили. Миновав главную комнату с камином, поспешила на кухню. Из-за двойной двери раздавались взволнованные мужские голоса, грохот посуды и топот ног.
Лукаво ухмыльнувшись, я взялась обеими руками за дверные ручки, чуть помедлила — и распахнула створки на себя. Трое моих братьев, здоровенные ребята ростом под потолок, забавно подпрыгнули и в мгновение ока выстроились в ряд, закрывая мощными телесами печь. Принюхавшись, я догадалась, что аромат исходил оттуда. На широком кухонном столе красовались мучные разводы, скорлупки от яиц и яблочная кожура. То же самое, но в меньшем количестве, валялось на полу под ногами моих незадачливых братьев. В раковине высилась такая гора перепачканной посуды, что я только скрипнула зубами, представив, сколько времени буду ее мыть.
— И что здесь происходит? — строго поинтересовалась я, оглядывая «святую» троицу.
— Тебя здесь быть не должно! — заявил Николай, самый старший из братьев.
Он знал, что когда-нибудь станет главным вместо отца, поэтому редко снисходил до того, чтобы с кем-то любезничать. Коля и внешностью пошел в папу. Если ему удавалось вырваться в город под каким-нибудь предлогом, то возвращался он обычно с покусанными губами и следами от бурной страсти на спине и шее. Девушки наверняка дрались за возможность провести с ним ночь. Коле давно пришла пора жениться, но он не торопился этого делать, предпочитая не останавливать выбор ни на ком конкретном.
— Еще очень рано! — протянул Илья, который был погодкой Николая и его правой рукой. Он старался ни в чем не уступать нашему старшему брату. Ходили слухи, что в городе у него есть девушка, но точно этого не знал никто.
— Меня папа разбудил, — пояснила я.
— Мы готовили тебе сюрприз, — смущенно улыбнулся Костя. Он опередил меня по рождению всего на два года и, как и я, унаследовал более мягкие черты лица от мамы.
Я оглядела их «борцовки» и шорты. Скептически притопнула ногой.
— Это вы сразу после утренней пробежки, что ли, сюда отправились?
Мои прекрасные и мужественные родственнички зарделись, как красны девицы.
